'

ЛЕКЦИЯ № 1 ИНСТИТУТ ВЗАИМНОСТИ В МЧП.

Понравилась презентация – покажи это...





Слайд 0

ЛЕКЦИЯ № 1 ИНСТИТУТ ВЗАИМНОСТИ В МЧП. 1


Слайд 1

А. ПЕРЕЧЕНЬ НОРМАТИВНЫХ АКТОВ В СВЯЗИ С ЛЕКЦИЕЙ   Приводятся по тексту лекции. 2


Слайд 2

Б. ЛИТЕРАТУРА, ПОДЛЕЖАЩАЯ ИЗУЧЕНИЮ В СВЯЗИ С ЛЕКЦИЕЙ 1. Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации / Под ред. А.Л. Маковского, Е.А. Суханова. — М.: Юристъ, 2002. — С. 334—337. 2. Международное частное право: Учебник. В 2 т. Т. 1: Общая часть / Отв. ред. С. Н. Лебедев, Е. В. Кабатова // Кафедра международного частного и гражданского права МГИМО (У) МИД РФ. — М.: Статут, 2011. — С. 341—383. 3. Dicey, Morris and Collins on the Conflict of Laws. Fourteenth edition. Under the general editorship of Sir Lawrence Collins, LL.D. (Cantab.), F.B.A. with specialist editors. Volume 1. — London: Sweet & Maxwell, 2006. — P. 5—9, 603—606. 4. Раапе Л. Международное частное право (пер. с нем.). — М.: Издательство иностранной литературы, 1960. — С. 146—147. 5. Вольф М. Международное частное право (пер. с англ.). — М.: Государственное издательство иностранной литературы, 1948. — С. 29—30. 6. Муранов А.И. Международный договор и взаимность как основания приведения в исполнение в России иностранных судебных решений. — М.: Статут, 2003. 192 с. 7. Лунц Л.А. Курс международного частного права. Общая часть. Изд. третье, дополн. — М.: Юрид. лит-ра, 1973. — С. 355—358. 8. Лунц Л.А. Курс международного частного права. Особенная часть. Изд. второе, перераб. и дополн. — М.: Юрид. лит-ра, 1975. — С. 22—25, 414—416. 9. Шак Х. Международное гражданское процессуальное право: Учебник / Пер. с нем. — М.: изд-во БЕК, 2001. — С. 425—428. См. также статьи на английском языке, переданные в электронном виде. 3


Слайд 3

Взаимность — основополагающее начало любых персональных отношений. «Итак во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними…» (Мф 7:12). «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лк 6:31). «Не делай людям того, чего не пожелаешь себе» (Конфуций, Лунь юй). Все приведенные высказывания — разные варианты «золотого правила» этики. Взаимность — основополагающее начало и в правовых отношениях. Это одна из общих идей, лежащих в основе правового регулирования вообще и международного частного права в частности. Право не только теснейшим образом связано с этикой, но и во многом базируется на общих с ней началах. Ввиду этого неудивительно, что «золотое правило» этики часто используется в том или ином виде в правовом регулировании вообще, и в МЧП в частности. 4


Слайд 4

Взаимность легко представить в отношениях между двумя людьми: каждый это в какой-то мере испытал на себе (хотя бы в отношениях с представителями другого пола).   Но попробуйте перенести это на плоскость международных отношений: легко не будет, как ни был бы очевиден этот принцип сам по себе.   Вопрос о взаимности в МЧП, учитывая высокий уровень международных отношений, имеет, прежде всего, теоретическое значение. Но при этом он легко приобретает крайне практичную значимость, как будет показано ниже.    Вначале рассмотрим его с теоретической стороны. 5


Слайд 5

Идея взаимности и основанный на ней юридический принцип являются одним из тех немногочисленных начал, на которых базируется право, и которое является одной из общих основ для самых разных правовых отраслей (частноправовых и публично-правовых), причем как на национальном, так и на международном уровне. Само собой разумеется, что отчасти этот принцип, как и многое другое в праве — наследие римского права: do ut des (даю, чтобы ты дал). С другой стороны, идея взаимности и основанный на ней юридический принцип взаимности являются настолько очевидными в цивилизованном обществе, основанном на взаимодействии различных субъектов, каждый из которых преследует свои цели, что их можно считать вытекающими из естественного порядка вещей безотносительно к римскому правовому наследию (достаточно вспомнить правило талиона, также основанное на идее взаимности и упоминающееся еще в Библии (Исх 21:24-26)). 6


Слайд 6

При этом юридический принцип взаимности, как показывает практика, может использоваться и действительно используется, не только в МЧП (наследственное право, авторское право и регулирование в отношении иной интеллектуальной собственности, регулирование статуса и деятельности иностранных лиц), но и в таможенном праве, валютном регулировании, международном налоговом праве, международном уголовном праве (например, применительно к экстрадиции), а также в отношении выдачи виз и т.д. 7


Слайд 7

ВЗАИМНОСТЬ — НЕ ОБЩЕПРИЗНАННЫЙ МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЙ ПРИНЦИП. Очень важно отметить, что принцип взаимности не следует считать, как это иногда делается, общепризнанным юридическим принципом международного права. «… с уверенностью можно говорить о том, что один из общепризнанных международно-правовых принципов — принцип взаимности в международном частном праве в целом и в международном гражданском процессе в частности — является действующей нормой и для Российской Федерации» (Нешатаева Т.Н. Международный гражданский процесс: Учеб. пособие. — М., 2001. С. 48 (выделено полужирным шрифтом автором)); «Принцип взаимности — одна из старейших международно-правовых норм» (там же. С. 49). На самом деле — это не норма международного права, как и не его юридический принцип. И этот момент имеет крайне важное значение: его непонимание может на практике приводить к серьезным последствиям. 8


Слайд 8

В международном праве нет ничего, что подтверждало бы следующее утверждение: коль скоро одним государством совершаются (или не совершаются) по отношению к другому государству определенные действия, то другое государство обязано действовать (или не действовать) в отношении первого таким же образом в силу имеющего юридическую силу принципа взаимности. На самом деле такое другое государство вправе так действовать (или не действовать), однако не обязано. Другое дело, что государства предпочитают совершать по отношению к другим государствам аналогичные действия ввиду целесообразности или каких-то иных собственных целей. Соответственно «принцип взаимности как таковой не входит в состав когентных принципов международного права… Утверждение такого когентного принципа в международном праве в качестве обычно правового вряд ли оправданно. Слишком много на практике наблюдается международных отношений, которые не отвечают взаимности. Достаточно назвать преференции для развивающихся стран. Никому вообще не возбраняется предоставлять другому льготы и т.п. в одностороннем порядке!» (Вельяминов Г.М. Международное экономическое право и процесс (Академический курс): Учебник. — М., 2004. С. 110). 9


Слайд 9

Ввиду этого принцип взаимности необходимо считать принципом международных отношений, международного сотрудничества, международной жизни в широком смысле этого понятия, который, однако, не имеет юридического наполнения и не может считаться частью ius cogens. Этот принцип проявляется в политике взаимодействия и сотрудничества государств, когда каждое в одностороннем порядке вправе (но не обязано) оказывать другому какое-либо содействие, и оказывает таковое, когда каждое из них признает другое как субъекта международного сообщества, когда в обмен на какую-либо уступку во имя сохранения хороших отношений или с точки зрения своих стратегических целей, а не сиюминутной выгоды, оно по своей воле соглашается пойти на аналогичную или другую уступку. Такую форму взаимности можно именовать взаимностью в широком смысле, «простой позитивной взаимностью» или «диффузионной взаимностью» (в отличие от той формы взаимности, которая имеет юридическое наполнение и соответственно для противопоставления только что упомянутой взаимности может именоваться взаимностью в узком смысле, «сложно-квалифицированной взаимностью», «специальной взаимностью»). 10


Слайд 10

Во избежание двусмысленности необходимо разделять идею взаимности и юридический принцип взаимности. Можно также попутно отметить, что лежащий в основе идеи взаимности в международных отношениях подход suum cuique (каждому свое) помогает противостоять эгоистическим устремлениям участников таких отношений, нередко руководствующихся подходом omnia mihi (все мне).   Однако идея взаимности может быть наполнена конкретным юридическим содержанием и превратиться в отношениях между государствами или в рамках отдельных национальных правовых системах в юридический принцип взаимности. В этом случае он будет являться обязательным для государств, использующих его в отношениях друг с другом (например, принцип взаимности в ходе переговоров в рамках ВТО), а если государство прибегнет к нему в своей правовой системе в одностороннем порядке — как для самого этого государства, так и для частных субъектов на его территории (но не для других государств). Соответственно о взаимности допустимо говорить и как о правовой идее и начале, и как о юридическом принципе, юридико-техническом инструменте. 11


Слайд 11

Итак, идея взаимности в международных отношениях отличается от юридического принципа взаимности в отношениях между государствами или в рамках отдельных национальных правовых систем. Общую идею взаимности следует четко отличать от юридического принципа взаимности: эта идея при ее использовании в той или правовой области может получать различную интерпретацию и различное конкретное юридико-техническое наполнение. МЧП — одна из лучших юридических областей для изучения как общей идеи взаимности, так и юридического принципа взаимности, учитывая то, что эта отрасль имеет дело с различными непохожими друг на друга правовыми системами, которые, однако, друг друга отражают и друг с другом взаимодействуют. Именно их непохожесть и взаимодействие обусловливают востребованность в МЧП идеи и юридического принципа взаимности. Таковые — аналог межличностных отношений, но только гораздо более непростой с юридической точки зрения. Это своего рода проекция межличностных отношений на международный уровень, где субъектами выступают уже государства. 12


Слайд 12

Данная идея и принцип используется во всех тех областях МЧП, с точки зрения которых вообще могут анализироваться явления международного гражданского и торгового оборота: 1) в международном гражданском процессе. 2) в коллизионном регулировании; 3) в материально-правовой регламентации частных отношений с иностранными элементами; В каждой из них он имеет свои особенности, которые должны рассматриваться отдельно, а не в общем, как это иногда делается. 13


Слайд 13

Необходимо отметить, что в этих областях юридический принцип взаимности играет неравноценную роль. Так, его значимость гораздо больше в материально-правовой регламентации отношений с иностранными элементами и в международном гражданском процессе, нежели в коллизионном регулировании. При этом существует следующая очевидная закономерность — чем более благосклонно право государства относится к иностранному праву, иностранным субъектам, возникшим за рубежом субъективным правам, тем в меньшей степени в нем используется принцип взаимности в том его проявлении, который препятствует применению иностранного права или признанию прав иностранных субъектов, и, соответственно, наоборот. 14


Слайд 14

Как известно, принцип взаимности в МЧП наиболее четко выражен в ст. 1189 «Взаимность» раздела VI «Международное частное право» третьей части ГК РФ. Однако было бы ошибочно считать, что в российском МЧП использование принципа взаимности ограничивается только коллизионным регулированием, и что российский законодатель якобы предпочел такую трактовку содержания и сферы использования данного принципа, которая текстуально выражена в такой ст. 1189 «Взаимность», увязав взаимность именно с вопросами собственно применения иностранного права: «Подходя к регламентации данного института в Российской Федерации с точки зрения, выраженной непосредственно в правовом акте (ГК), необходимо констатировать: …взаимность закрепляется только в связи с применением иностранного права» (Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть третья (постатейный) / Отв. ред. Л.П. Ануфриева. — М., 2004. С. 391). На самом деле значимость принципа взаимности, как уже говорилось, больше в материально-правовом регулировании и в международном гражданском процессе, нежели в коллизионном регулировании, ввиду чего ограничивать данный принцип именно и только сферой коллизионного регулирования недопустимо. 15


Слайд 15

Например, следует особо подчеркнуть, что принцип взаимности является одним из важнейших и в международном экономическом праве, включая право ВТО (в нем он проявляется в виде юридического принципа взаимности в ходе торговых переговоров и юридического принципа взаимной выгоды). «Международное экономическое право и международное торговое право в частности стали вотчиной этого принципа» (Карро Д., Жюйар П. Международное экономическое право: Учебник / Пер. с франц. В.П. Серебренникова, В.М. Шумилова. — М., 2001. С. 82). В сфере международной торговли услугами, «как и в сфере торговли товарами, руководящими принципами… остаются взаимность и баланс уступок» (там же). А поскольку Россия намерена стать членом ВТО, данному принципу в российском праве и в процессе обучения студентов следует уделять гораздо большее внимание, чем ранее. 16


Слайд 16

ВЗАИМНОСТЬ В КОЛЛИЗИОННОМ РЕГУЛИРОВАНИИ Раздел VI «МЧП» части третьей ГК РФ «Статья 1189. Взаимность 1. Иностранное право подлежит применению в Российской Федерации независимо от того, применяется ли в соответствующем иностранном государстве к отношениям такого рода российское право, за исключением случаев, когда применение иностранного права на началах взаимности предусмотрено законом. 2. В случае, когда применение иностранного права зависит от взаимности, предполагается, что она существует, если не доказано иное». Комментарий к данной статье.   17


Слайд 17

Статья 25 старой редакции Вводного закона к Германскому гражданскому уложению предусматривала: «Наследование после иностранца, местожительство которого ко времени его смерти находилось в Германии, регулируется законами того государства, к которому принадлежал наследодатель на момент смерти. Однако германский подданный может в этом случае предъявить наследственно-правовые притязания и тогда, когда они являются обоснованными лишь по германским законам, если только по законам государства, к которому принадлежал наследодатель, наследование после германского подданного, имевшего местожительство в этом государстве, не регулируется исключительно германскими законами». Как видно, в данной статье предусматривался отказ от полного следования иностранному закону в случае неприменения в данном иностранному государстве немецкого права к наследованию после немца. 18


Слайд 18

Любопытной является и ст. 43 Закона Румынии от 22 сентября 1992 г. 1992 г. № 105: «Преследующие имущественные цели иностранные юридические лица, законно учрежденные в том государстве, чьими национальными субъектами они являются, признаются в Румынии в силу закона. Иностранные юридические лица, не преследующие имущественные цели, могут быть признаны в Румынии с предварительного разрешения Правительства на основании решения судебного органа на условиях взаимности, если эти юридические лица законно созданы в том государстве, чьими национальными субъектами они являются, и если уставные цели, которые они преследуют, не противоречат социальному и экономическому строю Румынии. Решение о признании публикуется в Monitorul Oficial Румынии, а также в каком-либо центральном издании и подлежит обжалованию в 60-дневный срок, считая с даты более поздней публикации. Решение может быть обжаловано любым заинтересованным лицом по причине несоблюдения любого из условий, предусмотренных в абзаце 2». 19


Слайд 19

Принцип взаимности в некоторых международных договорах, посвященных коллизионным вопросам Указание на неприменимость принципа взаимности при определении применимого права содержится в некоторых международных договорах. Например, это ст. 11 Гаагской конвенции 1971 г. о праве, применимом к дорожно-транспортным происшествиям («The application of Articles 1 to 10 of this Convention shall be independent of any requirement of reciprocity») и ст. 11 Гаагской конвенции 1973 г. о праве, применимом к ответственности за продукцию («The application of the preceding Articles shall be independent of any requirement of reciprocity»). 20


Слайд 20

Коллизионный принцип взаимности как инструмент обеспечения неприменения иностранного права, как escape clause, причем в ряду аналогичных инструментов Несложно заметить, что принцип взаимности в коллизионном праве является средством обеспечения неприменения иностранного права (lege extraneae). С этой точки зрения коллизионный принцип взаимности выступает одним из специальных «инструментов избежания» применения иностранного права. Как известно, таких юридико-технических «инструментов», именуемых также escape clauses, в коллизионном праве существует несколько: публичный порядок; сверхимперативные нормы; обратная отсылка; квалификация; принцип lex fori. Коллизионный принцип взаимности можно поставить с ними в один ряд, принимая во внимание тот общий момент, который их объединяет, а именно направленность на обеспечение неприменения иностранного права. Именно поэтому ст. 1189 «Взаимность» фигурирует в главе 66 «Общие положения» раздела VI «Международное частное право» третьей части ГК России между правилом о применении права страны с множественностью правовых систем и нормами об обратной отсылке. 21


Слайд 21

Причины появления ст. 1189 «Взаимность» в ГК России. Почему в российском праве было закреплено указание на то, что при определении применимого права использовать принцип взаимности не следует? Зачем вообще в ГК России была введена ст. 1189 «Взаимность», являющаяся для отечественного права новеллой? Думается, что здесь сыграло роль намерение законодателя не допустить распространение случаев отказа применять иностранное право со ссылкой на взаимность. При помощи ст. 1189 «Взаимность» в ГК России законодатель лишил российские суды и иных правоприменителей возможности избегать применения иностранного права за счет использования принципа взаимности как escape clause. Именно в этом состоит ценность данной статьи. Известно, что российские суды часто стремятся избегать применения иностранного права, используя для этого самые разные средства. В том, что они могут для этого задействовать принцип взаимности, причем объявив его общепризнанным международно-правовым принципом, нет никаких сомнений. К сожалению, в российской «правовой литературе достаточно широко распространенно мнение, что взаимность является общим принципом международного права и в силу части 4 ст. 15 Конституции РФ входит в правовую систему России, вследствие чего обладает большей юридической силой, чем положения кодексов» (Галенская Л.Н. Понятие взаимности // Журнал международного частного права. 2005. № 3 (49). С. 11). Учитывая, что такой взгляд разделяют некоторые судьи ВАС РФ, включение ст. 1189 в ГК РФ было отнюдь не лишним. Л.Н. Галенская права в том, что «ничего прогрессивного и нового данная статья не внесла в российское законодательство» (Понятие взаимности // Журнал международного частного права. 2005. № 3 (49). С. 9). Зато данная статья является одним из тех средств, которые противодействуют регрессу российского международного частного права. Риск такого регресса, учитывая своеобразие менталитета российских судей, весьма велик. 22


Слайд 22

Нечастое упоминание о коллизионном принципе взаимности в новых иностранных кодификациях по международному частному праву и объяснение этого. Можно ли считать принцип взаимности устаревшим институтом коллизионного регулирования? Из всех новых иностранных кодификаций международного частного права (помимо кодификаций в бывших советских республиках) упоминание о коллизионном принципе взаимности содержится только в трех: венгерской (1979 г.), румынской (1992 г.) и болгарской (2005 г.). Любопытно отметить, что и Венгрия, и Румыния, и Болгария — бывшие социалистические страны, в которых объективно не имелось предпосылок для полноценного развития международного частного права и широкого применения иностранных законов. Упоминаний о коллизионном принципе взаимности не имеется, в частности, в новых актах о международном частном праве Австрии (1978 г.), Германии (1986 г.), Швейцарии (1987 г.), Квебека (1991 г.), Италии (1995 г.), Лихтенштейна (1996 г.), Бельгии (2004 г.). В странах СНГ, гражданское законодательство которых основано на Модельном ГК для стран СНГ, коллизионный принцип взаимности упоминается в гражданских кодексах Армении 1998 г. (ст. 1257), Белоруссии 1998 г. (ст. 1098), Казахстана 1999 г. (ст. 1089), Киргизии 1998 г. (ст. 1172), Узбекистана 1996 г. (ст. 1163). Все из них содержат правило, полностью аналогичное ст. 1189 ГК РФ. Представляется, что одной из причин нечастого упоминания о коллизионном принципе взаимности в новых актах о международном частном праве развитых государств, указанных выше, может быть то, что правоприменительные органы в этих государствах не склонны к стремлению избегать применения иностранного права, в том числе за счет использования принципа взаимности как escape clause. Еще одна причина этого — объективная нежелательность частого использования принципа взаимности в международном частном праве, которая обусловливается самой природой такого принципа. Однако можно ли на основании нечастого использования принципа взаимности в коллизионном регулировании считать его устаревшим инструментом коллизионного права? Вряд ли: природа этого принципа позволяет говорить скорее не о том, что он устарел, а о том, что он весьма специфичен и не может часто использоваться. Более оправданно считать его «спящим» юридическим инструментом, нежели устаревшим.   23


Слайд 23

Коллизионный принцип взаимности и выбор применимого права сторонами правоотношения Действие принципа взаимности в коллизионном праве по общему правилу не зависит от того, основывается ли применение иностранного материального права на императивной коллизионной норме или же на соглашении сторон о применимом праве. Для принципа взаимности, используемого в коллизионном праве одного государства, по общему правилу имеет значение не основание применения иностранного материального права в этом государстве (указание в императивной коллизионной норме или же соглашение сторон на основании диспозитивной коллизионной нормы), а то отношение, которое проявляет право другого государства к применению материального права первого государства. Впрочем, государство в качестве исключения из этого общего правила может предусмотреть в своем коллизионном регулировании то, что принцип взаимности не должен использоваться в тех случаях, когда применение иностранного права должно иметь место на основании соглашения сторон, а не основании императивной коллизионной нормы.   24


Слайд 24

Негативная и позитивная функции коллизионного принципа взаимности То проявление действия принципа взаимности в коллизионном праве, которое направлено на обеспечение неприменения иностранного права, можно назвать негативной (ограничительной) функцией данного принципа. Вместе с тем, принцип взаимности может использоваться в коллизионном праве государстве для признания допустимости применения иностранного права. В таком случае можно говорить о проявлении позитивной (расширительной) функции принципа взаимности. Иными словами, действие негативной (ограничительной) функции этого принципа состоит в обеспечении неприменения иностранного права ввиду отсутствия взаимности. Действие же позитивной (расширительной) функции данного принципа состоит в обеспечении применения иностранного права на основе взаимности. Это может иметь место в ситуации, когда в каком-либо государстве к применению иностранного права в целом относятся негативно, однако признают допустимость его применения именно на основе взаимности. Основной из этих двух функций является негативная (ограничительная). Именно благодаря ей коллизионный принцип взаимности и является специальным «инструментом избежания» применения иностранного права, escape clause.     25


Слайд 25

Коллизионный принцип взаимности: инструмент «зеркальной» беспристрастной реакции или же санкция и «оружие возмездия»? Важно понимать, что коллизионный принцип взаимности по самой своей природе призван служить инструментом ответной, «зеркальной» реакции на то положение вещей, которое существует за рубежом в отношении отечественного права. При этом такая реакция должна быть по общему правилу беспристрастной: для принципа взаимности не должно быть важным, насколько то положение вещей, которое существует за рубежом в отношении отечественного права, является для последнего благоприятным или неблагоприятным. Его задача — не более чем повторить это же положение вещей в отечественном праве в отношении соответствующего иностранного права. В его задачу не входит искажение такого положения вещей в силу позитивной или негативной оценки отечественным правом ситуации в его отношении в иностранном государстве. Более того, его задача сугубо техническая — отразить в отечественном праве положение вещей за границей вообще, безотносительно к эмоциональной оценке со стороны отечественного права такого положения вещей. Quam legem exteri nobis posuere, eandem illis ponemus (Какие бы законы иностранцы не установили для нас, мы установим для них такие же). Именно поэтому принципу взаимности нельзя приписывать функции санкции и «оружия возмездия». Роль последнего призван исполнять институт реторсий и ответных мер. Именно поэтому не следует соглашаться с теми, что «Институт взаимности и институт реторсий начинают действовать, если иностранные судебные или исполнительные органы не проявляют должного уважения к отечественной политической и правовой системам» (Толстых В.Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. — СПб., 2004. С. 378.). Это верно в отношении реторсий но не принципа взаимности, для которого проявление или непроявление должного уважения к отечественном праву или отечественным субъектам совершенно равнозначны.   26


Слайд 26

Подразделения взаимности в коллизионном праве на формальную и материальную . Общеизвестно, что подразделение взаимности на формальную и материальную используется прежде всего в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами. Однако вполне допустимо говорить о формальной и материальной взаимности также и в сфере коллизионного регулирования. Под формальным коллизионным принципом взаимности следует понимать постановку применения/неприменения в первом государстве права второго государства в соответствующей конкретной ситуации в зависимость от того, указано ли формально в коллизионном праве второго государства на возможность применения в аналогичной ситуации права первого государства, причем безотносительно к тому, что могут существовать конкретные обстоятельства, в свете которых во втором государстве право первого государства в такой ситуации применяться не будет (например, ввиду того, что во втором государстве на основании института сверхимперативных норм право первого государства не является фактически применимым (хотя по общему правилу право первого государства во втором государстве применяется)). Если такое формальное указание в коллизионном регулировании второго государства имеется, то первое государство будет считать принцип взаимности соблюденным даже в условиях, когда ввиду упомянутых конкретных обстоятельств во втором государстве право первого государства в соответствующей ситуации оказалось неприменимым. Под материальным коллизионным принципом взаимности следует понимать постановку применения/неприменения в первом государстве права второго государства в соответствующей конкретной ситуации в зависимость не просто от того, указано ли формально в коллизионном праве второго государства на возможность применения в аналогичной ситуации права первого государства, а прежде всего в зависимость от того, действительно ли во втором государстве право первого государства в такой же ситуации применялось, применяется или будет применяться, причем с учетом того, не влияют ли во втором государстве на применение права первого государства в такой ситуации какие-то иные конкретные обстоятельства (применение обратной отсылки, публичного порядка либо сверхимперативных норм, невозможность установления содержания законов первого государства и т.д.). Если последние имеют место и из-за них во втором государстве право первого государства не применяется, то первое государство будет считать принцип взаимности не соблюденным даже в условиях, когда формально в коллизионном праве второго государства указывается на возможность применения в аналогичной ситуации права первого государства. В первом случае первое государство смотрит только на форму объявления вторым государством применимости в нем права первого государства, безотносительно к сути вопроса о том, как, на каких условиях и в каких пределах во втором государстве применяется право первого государства. Во втором случае первое государство смотрит уже на суть того, как, на каких условиях и в каких пределах применятся во втором государстве право первого государства. 27


Слайд 27

Коллизионный принцип взаимности и иные «инструменты избежания» применения иностранного права: вопрос о конкуренции между ними с точки зрения их применения Как уже говорилось, коллизионный принцип взаимности выступает одним из специальных «инструментов избежания» применения иностранного права, который можно поставить в один ряд с аналогичными, а именно публичным порядком, сверхимперативными нормами, обратной отсылкой, квалификацией в коллизионном праве. Является очевидным, что так как цель, преследуемая использованием любого из них, является единой, то успешное задействование любого из них исключает с точки зрения конечного результата необходимость прибегать к любому другому из них. Однако возникает вопрос: конкурируют ли такие инструменты с точки зрения очередности их применения в ходе решения проблемы применимого права? Иными словами, какова должна быть последовательность использования таких инструментов? Следует ли в первую очередь задаться вопросом о том, применима ли оговорка о публичном порядке и если нет, то решать вопрос о применимости принципа взаимности, или же наоборот? Является очевидным, что с точки зрения такой очередности первым должен решаться вопрос о квалификации, а последним — о применении такой экстраординарной оговорки, как оговорка о публичном порядке. В качестве предпоследнего, как представляется, следует решать вопрос о применении сверхимперативных норм. Но если в коллизионном праве государства допускается без каких-либо ограничений обратная отсылка, равно как и широко применяется принцип взаимности, то что должно быть на втором, а что на третьем месте: ответ на вопрос о применении принципа взаимности или же обратной отсылки? Нужно исходить из того, что второе место в указанной последовательности следует отвести использованию принципа взаимности (если международное частное право государства ставит применение в нем иностранного права в зависимость от такого принципа). Достаточно вспомнить о том, что сам вопрос об использовании обратной отсылки в первом государстве можно ставить только тогда, когда в нем признана возможность применения права второго государства (включая коллизионные нормы последнего), т.е. в условиях использования в первом государстве принципа взаимности это означает, что этот принцип в нем уже должен быть применен, а взаимность между этими двумя государствами в применении права друг друга (включая их коллизионные нормы) уже должна быть установлена (механизм обратной отсылки базируется именно на признании применимости иностранных коллизионных норм). 28


Слайд 28

Следует ли считать использование коллизионного принципа взаимности дискриминационным по отношению к различным лицам, подвергающимся различному регулированию? Иногда утверждается, что «использование взаимности означает дискриминацию граждан определенного иностранного государства, поскольку отечественная коллизионная норма будет действовать в отношении одних иностранцев и не будет действовать в отношении других» (Толстых В.Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. — СПб., 2004. С. 378). Думается, что это совершенно не так. Дискриминация здесь отсутствует ввиду того, что изначально все лица находятся в равном положении и коллизионный принцип взаимности действует в отношении всех них без каких-либо изъятий или преференций. Другое дело, что итогом применения такого принципа действительно может быть различный правовой режим для различных лиц. Однако, во-первых, это обусловлено не тем, что отечественное право изначально относится к различным лицам неравным образом, а тем, как обстоит дело в других государствах. Во-вторых, различный правовой режим для различных лиц может быть также, например, итогом использования в отечественном праве обратной отсылки. Неужели и в данном случае будет иметь место дискриминация? В-третьих, различный правовой режим для различных лиц может быть также и итогом использования самих коллизионных норм: одни из них в одной и той же правовой ситуации подчинят одних лиц одному закону, а других — другому. Иными словами, оснований для утверждения о том, что использование коллизионного принципа взаимности является дискриминационным, не имеется: для дискриминации нужно нечто большее, нежели то, что имеет место в результате использования коллизионного принципа взаимности. По меньшей мере, необходимо, чтобы применение принципа взаимности безосновательно провозглашалось в отношении одних лиц, и безосновательно исключалось в отношении других. 29


Слайд 29

Коллизионный принцип взаимности как мощный и ценный инструмент правовой политики с самостоятельным идеологическим наполнением Как видно из сказанного выше, коллизионный принцип взаимности является весьма мощным средством, при помощи которого могут решаться соответствующие задачи правовой политики государства, причем с точки зрения как внутренних, так и международных целей такого государства. Можно утверждать, что в том или ином варианте использования принципа взаимности находит отражение соответствующая политика государства. При этом, что очевидно, у того или иного варианта его использования может иметься собственное, самостоятельное идеологическое наполнение. Все это придает данному принципу самостоятельную ценность. Разработчики раздела VI «Международное частное право» третьей части ГК России понимали такую значимость и ценность коллизионного принципа взаимности и именно поэтому избрали в его отношении в ст. 1189 «Взаимность» выверенный подход: по общему правилу отказ от использования этого инструмента, но с оставлением возможности предусмотреть его применение в соответствующем федеральном законе. Бесспорно то, что широкое использование коллизионного принципа взаимности смысла не имеет. Однако в качестве точечного инструмента он может и должен применяться. В свете этого высказывание о том, что включение в ГК РФ ст. 1189 «Взаимность» «свидетельствует о волюнтаризме законодателя, не ориентирующегося в нормотворческой деятельности на разработки отечественной науки и тенденции развития отечественной судебной практики» (Толстых В.Л. Международное частное право: коллизионное регулирование. — СПб., 2004. С. 383) вызывает недоумение и указывает скорее на непонимание природы этого важного коллизионного инструмента. 30


Слайд 30

ВЗАИМНОСТЬ В МЕЖДУНАРОДНОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ По сравнению с вопросами, в связи с которыми применяется принцип взаимности в коллизионном или материально-правовом регулировании, список вопросов, применительно к которым данный принцип используется в международном гражданском процессе, является гораздо более детальным. В частности, это следующие вопросы: — о процессуальных правах и обязанностях иностранных лиц, равно как и об их гражданской процессуальной правоспособности и дееспособности. На основании принципа взаимности такие права и обязанности могут признаваться или не признаваться. Например, согласно ст. 163 Закона Румынии от 22 сентября 1992 г. 1992 г. № 105 «Иностранные граждане пользуются в румынских судах по делам, затрагивающим отношения в сфере международного частного права, теми же льготами, освобождениями и скидками в отношении налогов и иных процедурных расходов, а также бесплатной юридической помощи, в том же объеме и на тех же условиях, что и румынские граждане, при наличии взаимности со стороны государства гражданства или места жительства заявителей». В свое время примечание 2 к пункту 8 Постановления от 11 ноября 1922 г. «О введении в действие гражданского кодекса Р.С.Ф.С.Р.» гласило: «Иностранные юридические лица, не имеющие разрешения на производство операций в Р.С.Ф.С.Р., пользуются правом на судебную защиту в Р.С.Ф.С.Р. по претензиям, возникающим вне пределов Р.С.Ф.С.Р. и относящимся к ответчикам, пребывающим в ее пределах не иначе как на началах взаимности»; — определение правил международной подсудности и компетенции. На основании принципа взаимности такие правила могут применяться по-разному (так, в соответствии с § 56 Указа Президиума Венгерской Народной Республики 1979 г. № 13 «Если настоящий Указ не предусматривает иное, юрисдикция венгерского суда или иного учреждения исключена… б) по таким делам против иностранного гражданина, освобожденного от юрисдикции в силу того, что он является действующим в Венгрии дипломатическим представителем или по другим основаниям, какие не могут быть возбуждены в Венгрии согласно международному договору или на основании взаимности»); — cautio judicatum solvi (обеспечение уплаты судебных расходов). Например, ст. 32 Закона Турции 1982 г. № 2675 о международном частном праве и международном гражданском процессе предусматривает: «Иностранные физические и юридические лица, являющиеся истцами, участниками разбирательства в турецком суде или взыскателями, ходатайствующими о принудительном исполнении судебного решения, обязаны предоставить способом, определенным судом, гарантии по оплате расходов на разбирательство и исполнение, а также по возмещению убытков противной стороны. Однако суд может в зависимости от существа и обстоятельств разбирательства или исполнительного производства освободить истца, участника разбирательства или взыскателя от предоставления гарантий на основе взаимности»; — правовой статус документов, исходящих от соответствующих иностранных органов (согласно ст. 162 Закона Румынии от 22 сентября 1992 г. 1992 г. № 105 «Освобождение от легализации предоставляется в силу закона, международного соглашения, участником которого является Румыния, либо на основе взаимности»); 31


Слайд 31

— иммунитет иностранного государства и его собственности, а также дипломатический иммунитет. На основании принципа взаимности такой иммунитет может признаваться или не признаваться (согласно ст. 19 Кодекс международного частного права Туниса 1998 г. «При условии взаимности иностранное государство, также как юридическое лицо публичного права, действующее во имя своего суверенитета, или за свой счет в своем качестве публичной власти, пользуются иммунитетом от юрисдикции во всех тунисских судах»); — предоставление бесплатной юридической помощи (согласно § 50 Закона Чехии 1963 г. № 97 о международном частном праве и процессе «Иностранцы имеют право на освобождение от уплаты судебных расходов и внесения [обеспечительного] аванса, а также на назначение бесплатного адвоката, если гарантирована взаимность [со стороны соответствующего иностранного государства]»); — приостановление рассмотрения дела ввиду такого обстоятельства как lis alibi pendens (наличия рассмотрения дела между теми же сторонами с теми требованиями и по тем же правовым основаниям в иностранном государстве (так, в соответствии со ст. 80 действующего в Сербии Закона 1982 г. о разрешении коллизий законов с правилами других стран в определенных отношениях «Суд… приостанавливает процесс по требованию стороны, если такой же спор по тому же правовому основанию и между теми же сторонами рассматривается в иностранном суде, а именно: 1) если дело в отношении такого спора было возбуждено в иностранном суде первоначально; 2) если речь идет о рассмотрении спора, который не относится к исключительной компетенции суда Союзной Республики Югославии; 3) если имеет место взаимность»); — исполнение судебных поручений и оказание правовой помощи. Принцип взаимности может очень серьезно влиять на такое исполнение или оказание. Например, ст. 4 Закона Южной Кореи 1991 г. о международном судебном содействии по гражданским делам № 4342 предусматривает: «Если государство, к которому принадлежит иностранный суд, обращающийся с поручением о судебном содействии, гарантирует, что оно выполнит любое поручение о судебном содействии, с которым обращается суд Республики Корея в отношении тех же самых или подобных вопросов, настоящий Закон применяется, даже если международный договор, относящийся к судебному содействию, [между Республикой Корея и этим государством] не заключен»; — признание и/или приведение в исполнение решений иностранных судов (см., например, английский закон 1933 г. об иностранных судебных решениях (взаимное приведение в исполнение). Он активно используется, например, в праве Германии, Венгрии, Перу, Румынии, Туниса, Турции, Чехии, Южной Кореи, Сербии). Принцип взаимности применительно к таким вопросам очень часто используется многими государствами и очень серьезно влияет на порядок признания и/или приведения в исполнение в них иностранных судебных решений. В этой связи следует отметить, что п. 6 ст. 1 «Отношения, регулируемые настоящим Федеральным законом» Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» также предусматривает: «Решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации в соответствии с международными договорами Российской Федерации. При отсутствии международных договоров Российской Федерации решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации на началах взаимности, если иное не предусмотрено федеральным законом»; — признание и/или исполнение иностранных арбитражных решений. Следует отметить, что при ратификации Нью-Йоркской Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г. СССР сделал следующее заявление: «Союз Советских Социалистических Республик будет применять положения настоящей Конвенции в отношении арбитражных решений, вынесенных на территории государств, не являющихся участниками Конвенции, лишь на условиях взаимности» (Указ Президиума Верховного Совета СССР от 10 августа 1960 г. «О ратификации Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений»). Однако сегодня следует руководствоваться не этим заявлением, а п. 1 ст. 35 Закона РФ от 7 июля 1993 г. № 5338-I «О международном коммерческом арбитраже»: «Арбитражное решение, независимо от того, в какой стране оно было вынесено, признается обязательным и при подаче в компетентный суд письменного ходатайства приводится в исполнение…». 32


Слайд 32

Причины большей детальности вопросов, применительно к которым используется принцип взаимности в международном гражданском процессе Причина того, почему в международном гражданском процессе перечень вопросов, применительно к которым используется принцип взаимности, является более детальным, нежели перечень таких вопросов в коллизионном регулировании или же в материально-правовой регламентации частных отношений с иностранными элементами, объясняется просто. Во-первых, в международном гражданском процессе, в отличие от коллизионного права, имеется гораздо большее количество отличающихся друг от друга правовых институтов. В коллизионном праве все сводится к случаям разумности или целесообразности применения соответствующего иностранного права и к ряду исключений из таких случаев. Ввиду этого распространение принципа взаимности в коллизионном праве должно являться производной от этих немногих случаев и исключений. Между тем в международном гражданском процессе используется большее количество разноплановых правовых институтов, в свете чего перечень вопросов, применительно к которым в нем может использоваться принцип взаимности, не может не являться более детальным. Во-вторых, хотя в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами количество отличающихся друг от друга правовых институтов является гораздо большим, нежели в международном гражданском процессе, эти материально-правовые институты по своей частноправовой природе однотипны. При этом они менее важны и интересны для государства, нежели правовые институты международного гражданского процесса, имеющие публично-правовую природу. И это совершено нормально: государство по определению должно быть в них заинтересовано менее, нежели в публично-правовых отношениях. Кроме того, институты международного гражданского процесса тем более важны и интересны для государства, если вспомнить, что в данном случае речь идет о взаимодействии государств друг с другом, т.е. в том числе об их международном престиже. Соответственно перечень вопросов, применительно к которым может использоваться принцип взаимности в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами, потенциально более широк, нежели перечень таких вопросов в международном гражданском процессе (хотя первый перечень, в отличие от второго, более однотипен), но на практике вопросы, в связи с которыми в международном гражданском процессе может применяться принцип взаимности, являются для государства более значимыми и их список ввиду этого более детализирован. 33


Слайд 33

Принцип взаимности и реторсии в международном гражданском процессе Как известно, институт реторсий используется и в международном гражданском процессе. Согласно ч. 4 ст. 398 «Процессуальные права и обязанности иностранных лиц» ГПК России «Правительством Российской Федерации могут быть установлены ответные ограничения в отношении иностранных лиц тех государств, в судах которых допускаются такие же ограничения процессуальных прав российских граждан и организаций». Аналогичное правило содержится в ч. 4 ст. 254 «Процессуальные права и обязанности иностранных лиц» АПК РФ: «Правительством Российской Федерации могут быть установлены ответные ограничения (реторсии) в отношении иностранных лиц тех иностранных государств, в которых введены ограничения в отношении российских организаций и граждан». Представляется, что соотношение принципа взаимности и реторсий в международном гражданском процессе является таким же, как и в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами (об этом позднее).   34


Слайд 34

Негативная (escape clause) и позитивная функции принципа взаимности в международном гражданском процессе. Прочие параллели с принципом взаимности в коллизионном регулировании и в материально-правовой регламентации частных отношений с иностранными элементами Принцип взаимности может проявлять негативную (ограничительную) функцию, являясь «инструментом избежания», escape clause, в том числе и в международном гражданском процессе, подобно тому, как это имеет место в коллизионном праве или в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами. В этом случае принцип взаимности направлен как на обеспечение неприменения местного процессуального права (lege domesticae) в отношении иностранных лиц, так и на обеспечение непризнания в сфере lege domesticae процессуальных актов и фактов, имевших место за границей. Равным образом принцип взаимности может проявлять в международном гражданском процессе также и позитивную (расширительную) функцию: в этом случае он направлен как на обеспечение применения местного процессуального права (lege domesticae) в отношении иностранных лиц, так и на обеспечение признания в сфере lege domesticae процессуальных актов и фактов, имевших место за границей. Кроме того, у принципа взаимности в международном гражданском процессе, как и в коллизионном регулировании и в материально-правовой регламентации частных отношений с иностранными элементами, имеются побудительная и препятствующая функция. Наконец, в рассматриваемом случае принцип взаимности точно также является инструментом «зеркальной» беспристрастной реакции, а не «оружием возмездия». 35


Слайд 35

Прогрессивный подход российских судов к использованию принципа взаимности применительно к признанию и/или приведению в исполнение иностранных судебных решений в условиях, когда процессуальный закон о таком принципе умалчивает. Некоторые сложности применения принципа взаимности в данном вопросе Советское право всегда исходило из того, что иностранные судебные решения признаются и приводятся в исполнение в СССР только в том случае, если это предусмотрено международным договором СССР (при этом решения, не требовавшие принудительного исполнения, признавались также в случаях, предусмотренных законодательством СССР). В отсутствие международного договора с каким-либо государством признать и привести в исполнение в СССР решения судов этого государства было невозможно в принципе. Такой подход по-прежнему во многом закреплен в российском праве. Согласно ч. 3 ст. 6 «Обязательность судебных постановлений» Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» «Обязательность на территории Российской Федерации постановлений судов иностранных государств, международных судов и арбитражей определяется международными договорами Российской Федерации». Аналогичное правило содержится в ч. 1 ст. 409 «Признание и исполнение решений иностранных судов» ГПК РФ: «Решения иностранных судов, в том числе решения об утверждении мировых соглашений, признаются и исполняются в Российской Федерации, если это предусмотрено международным договором Российской Федерации» (далее в ГПК РФ отдельно говорится о признании иностранных судебных решений, не требующих принудительного исполнения). АПК РФ сделал по сравнению с этими двумя законами шаг вперед, указав на возможность признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений не только тогда, когда это установлено международными договорами России, но и когда это предусмотрено ее федеральными законами: «1. Решения судов иностранных государств, принятые ими по спорам и иным делам, возникающим при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности (иностранные суды), решения третейских судов и международных коммерческих арбитражей, принятые ими на территориях иностранных государств по спорам и иным делам, возникающим при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности (иностранные арбитражные решения), признаются и приводятся в исполнение в Российской Федерации арбитражными судами, если признание и приведение в исполнение таких решений предусмотрено международным договором Российской Федерации и федеральным законом» (ст. 241 «Признание и приведение в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений»). Однако ни в одном из этих нормативных актов не говорится о принципе взаимности. Изначально о нем упоминалось в проектах ныне действующих АПК РФ и ГПК РФ, рассматривавшихся в Государственной Думе России, но в ходе принятия данных кодексов указание на принцип взаимности из них исключили. 36


Слайд 36

Соответственно в российском праве еще до принятия в 2002 г. АПК РФ и ГПК РФ возник очень актуальный вопрос: если у России не имеется международного договора с каким-либо государством, которым предусматривается возможность признания и/или приведения в исполнение судебных решений, то возможно ли признание и/или приведение в исполнение решений судов такого государства в России? Первоначально суды отвечали на данный вопрос отрицательно. Однако 7 июня 2002 г. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда России приняла определение № 5-Г02-64, в котором было указано: «Решением Верховного Суда Юстиции Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии от 16 октября 2000 г. по делу № 1241 был удовлетворен иск Московского Народного Банка Лимитэд (г. Лондон) о взыскании с Государственного учреждения „Межотраслевой научно-технический комплекс „Микрохирургия глаза“ имени академика С.Н. Федорова Минздрава РФ“ денежных средств. Московский Народный Банк Лимитэд (г. Лондон) обратился в Московский городской суд с ходатайством о признании и приведении в исполнение указанного решения Верховного Суда Юстиции Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Определением Московского городского суда от 5 апреля 2002 г. определение о прекращении производства по делу по указанному ходатайству по п. 1 ст. 219 ГПК РСФСР, указав на то, что при отсутствии международного договора между Российской Федерацией и Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии о взаимном признании и исполнении решений по гражданским делам дело по ходатайству Московского Народного Банка Лимитэд (г. Лондон) о признании и приведении в исполнение решения Верховного Суда Юстиции Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии от 16 октября 2000 г. суду неподведомственно. <…> Международный договор с Соединенным Королевством Великобритании и Северной Ирландии о признании и принудительном исполнении решений действительно в настоящее время не заключен, но это не является основанием для отказа в рассмотрении российскими судами ходатайств заинтересованных лиц о признании и исполнении решений иностранных судов. <…> Судебная коллегия полагает, что ходатайство о признании и исполнении иностранного судебного решения может быть удовлетворено компетентным российским судом и при отсутствии соответствующего международного договора, если на основе взаимности судами иностранного государства признаются решения российских судов. В связи с этим, при разрешении настоящего дела суду следует проверить, имели ли место случаи признания решений российских судов судами Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, или по законодательству этого государства такие случаи исключаются». Данный подход Верховного Суда России можно охарактеризовать как новаторский и даже революционный: подобного в практике отечественных судов еще не было. Важно отметить, что после принятия такого определения принцип взаимности применительно к признанию и/или приведению в исполнение иностранных судебных решений стал широко использоваться не только судами общей юрисдикции, но и государственными арбитражными судами. Сегодня, несмотря на отсутствие упоминания о принципе взаимности в АПК РФ, эти суды данный принцип активно применяют, хотя ВАС РФ не решился закрепить его в своих документах. Такой подход, безусловно, заслуживает в современных российских условиях одобрения и поддержки: благодаря ему создаются дополнительные возможности для защиты интересов иностранных лиц в России и привлечения ими к ответственности российских должников. 37


Слайд 37

Определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 7 декабря 2009 г. N ВАС-13688/09 об отказе в передаче дела в Президиум ВАС РФ Дело о признании и приведении в исполнение решения Окружного суда города Дордрехта (Нидерланды) от 18.12.2008. ВЫВОДЫ ВАС РФ: «Кроме того, как следует из содержания оспариваемых судебных актов, суды правильно определили процессуальные и материальные основания признания иностранного судебного акта: статья 241 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; пункт 4 статьи 15 Конституции Российской Федерации; общепризнанный принцип международной вежливости, предписывающий государствам относится к иностранному правопорядку вежливо и обходительно; принцип взаимности, предполагающий взаимное уважение судами различных государств результатов деятельности каждого; международные договоры Российской Федерации  (Соглашение о партнерстве и сотрудничестве Россия - Европейский Союз, статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года). Кроме того, выводы судов не противоречат сложившейся практике как арбитражных судов, так и судов общей юрисдикции, свидетельствующей об исполнении судебных актов в отсутствие двустороннего международного договора, что само по себе не является препятствием для признания и приведения в исполнение на территории Российской Федерации решения иностранного государственного суда. Судами также выявлены примеры взаимного исполнения решений государственных судов Российской Федерации на территории Королевства Нидерландов». 38


Слайд 38

Однако рассматривать данный принцип в качестве панацеи в отношении признания / приведения в исполнение иностранных судебных решений не следует: сама его природа обусловливает для иностранных судебных решений немалые проблемы. Ввиду этого данный принцип активно подвергается критике, например, в Германии, в праве которой использование данного принципа имеет очень давнюю историю: «В международном гражданском процессуальном праве часто встречается требование обеспечения взаимности. На первый взгляд это становится ясным в аспекте равенства между государствами. Мы обращаемся с иностранцем точно так же, как его собственное государство обращается с гражданином Германии; мы признаем решение иностранного суда лишь тогда, когда государство, суд которого вынес это решение, признает решения германских судов. Таким образом, одно государство пытается воздействовать на другое государство самостоятельно или способствовать на основе заключения международных договоров развитию международного правового оборота и достижению равенства на высшем уровне. Однако в действительности слишком часто наблюдается в качестве результата застой на низшем уровне. Для сторон, которым международный гражданский процесс должен служить, наступает существенное ухудшение правовой защиты, когда государство по сверхиндивидуальным политико-правовым мотивам отказывается признавать решения иностранных судов или же обращается с иностранной стороной процесса хуже, чем с гражданином своей страны в аналогичной ситуации. Даже если настаивание на обеспечении взаимности и не противоречит международному праву…, тем не менее несправедливо ставить иностранных граждан (и часто на выступающую вместе с ними германскую сторону!) в процессуально невыгодное положение, поскольку они вряд ли могут оказать влияние на поведение иностранного государства. Настаивать на обеспечении взаимности неблагоразумно и с национальной точки зрения. …В литературе поэтому уже долгое время настойчиво говорят о необходимости отказаться в рамках международного гражданского процессуального права от требования обеспечения взаимности…»; «На первый взгляд данная идея, стремящаяся к установлению равенства между государствами за пределами международных договоров…, кажется разумной. Однако требование взаимности вряд ли является пригодным средством для достижения этой цели… Требуя обеспечения взаимности, оба государства ожидают, что первый шаг в этом направлении сделает другое государство… Признающее государство может также попасть в неприятную ситуацию понуждения к действию. … …Еще хуже, если государство лишь ради данного сомнительного средства оказания давления приносит в жертву интересы стороны. Пункт 5 абз. 1 § 328 ГПК [выдвигающий требование соблюдения взаимности] не делает различий между участвующими в иностранном судебном процессе сторонами в зависимости от их гражданства или места жительства. Данная норма не только не защищает ответчика-немца, она также действует в ущерб истцу-немцу, добившемуся успеха в иностранном судебном процессе и желающему исполнить в Германии полученное решение в отношении иностранного должника. Puttfarken считает такого рода неправильное понимание защиты произвольным и противоречащим Конституции. Несправедлив также и отказ в признании судебного решения по заявление иностранного лица только потому, что вынесшее судебное решение государство (которое не обязательно должно быть его отечественным государством) не признает решения германских судов. Так сказать, бьют осла, а думают, что бьют наездника» (Шак Х. Международное гражданское процессуальное право. Учебник. Перевод с немецкого. — М., 2001. С. 16 — 17. С. 425 — 426). 39


Слайд 39

Принцип взаимности применительно к приведению в исполнение иностранных судебных решений подвергался критике и в отечественном праве еще 140 лет назад: «Требование этого условия служит лучшим выражением того, как смотрят до сих пор на вопрос исполнения иностранных судебных решений. Требование условия о взаимности равносильно заявлению убеждения, что допущение приведения иностранных судебных решений в исполнение более выгодно для жителей иностранного государства. Только при существовании подобного убеждения может родиться мысль, что государства, соглашаясь на счет этого предмета, как бы отказываются от каких то прав, как будто принимают на себя какое то бремя и соглашаются нести его только до тех пор, пока то же будет соблюдаемо противною стороною. Мы уже говорили, какое заблуждение заключается в таком воззрении, а между тем это заблуждение пустило глубокие корни. Ни одно из государств, указанных выше, не допускает исполнения иностранных судебных решений, пока в иностранных государствах не будет также признана обязательная сила его решений. Государства как будто выжидают, чтобы кто-либо из них показал пример, решившись признать силу за решениями иностранных судов. Но какой то ложный стыд удерживает от такого шага. По-видимому в международных отношениях господствует убеждение, что признание обязательности иностранных решений равносильно признанию, что иностранные суды вполне правильно решают судебные дела и, наоборот, недопущение обязательности этих решений означает недоверие к иностранным судам. По этому государства не решаются высказать доверия к чужим судебным учреждениям пока не получат удостоверения, что такое же доверие одновременно будет выказано противною стороною. … … повторяющееся в законодательстве… условие о взаимности очевидно делается условием, уничтожающим на практике силу всех прочих постановлений об исполнении иностранных судебных решений. Трудно сказать, когда пополнится этот пробел в международных отношениях. Если постоянно развивающиеся сношения между государствами так мало содействовали к распространению правильных понятий по вопросу об исполнении иностранных судебных решений, то, конечно, много времени должно пройти, пока это несчастное условие о взаимности исчезнет из европейских кодексов» (Марков П. О приведении в исполнение решений судебных мест иностранных государств // Журнал Министерства юстиции. 1864. Год шестой. Том XXII. С. 43 — 45). Критикуется он и сегодня: «Как свидетельствует практика зарубежных стран, правило о взаимности малоэффективно и создает больше проблем (в особенности из-за сложностей доказывания взаимности), чем обеспечивает достижение целей, ради которых оно вводится. Более того, возможны парадоксальные ситуации. Предположим, законодательства некоторых стран содержат положения об исполнении на условиях взаимности, однако в практике их отношений нет соответствующих позитивных примеров. При формальном подходе, в особенности если суды каждого государства в качестве доказательства взаимности будут требовать указания на факт исполнения своего решения органами другого государства, такие страны никогда не достигнут положения, при котором решения их судов будут приводиться в исполнение в силу принципа взаимности. Другой пример: германский гражданин за пределами Германии получил судебное решение против своего соотечественника. Однако добиться принудительного исполнения в Германии он не смог — в государстве, где это решение было принято, постановления германских судов не исполнялись. Таким образом, отказ от этого правила (например, в Швейцарии и в Бразилии) не случаен и, конечно же, он не может рассматриваться в качестве общепризнанного принципа международного права» (Елисеев Н.Г. Принцип международной вежливости как предпосылка приведения в исполнение иностранных судебных решений // Законы России: опыт, анализ, практика. 2006. № 1. С. 77). 40


Слайд 40

Возможно, российскому праву следует прислушаться к следующему предложению: «Еще лучшее было бы, если бы законодатель последовал примеру Закона Швейцарии о международном частном праве и совсем отменил требование взаимности. Для отражения экономического вторжения со стороны государства, вынесшего судебное решение, достаточно предпосылок для компетенции по признанию судебных решений и оговорки о публичном порядке…» (Шак Х. Международное гражданское процессуальное право. Учебник. Перевод с немецкого. —М.: издательство БЕК, 2001. С. 427 — 428). Нельзя не согласиться и со следующим мнением: «Более перспективным представляется вариант регулирования, предложенный еще в середине XIX в. одним из первых проектов российского УГС. В нем положение, аналогичное тому, которые ныне закреплено ч. 1 ст. 241 АПК РФ, формулировалось следующим образом: „решения судебных мест иностранных государств исполняются на основании правил, установленных о том взаимными трактатами, а в случаях, когда трактатов нет, соблюдаются следующие правила“. Таким образом, в этом проекте предлагалось рассматривать вопрос о допустимости исполнения всех иностранных судебных решений без предварительного условия — независимо от договоров и от соблюдения начала взаимности. По оценке профессора И.Е. Энгельмана, „предложено было правило, действительно соответствующее самым прогрессивным желаниям передовых деятелей на поприще международного права, и, принимая это правило, наше отечество действительно сделалось бы передовым по решению этого вопроса“. Сегодня эта оценка не утратила своей актуальности, а предложенный вариант отвечает интересам международного сотрудничества, принципам добрососедства и международной вежливости» (Елисеев Н.Г. Принцип международной вежливости как предпосылка приведения в исполнение иностранных судебных решений // Законы России: опыт, анализ, практика. 2006. № 1. С. 78). И хотя при использовании принципа взаимности применительно к признанию и/или приведению в исполнение иностранных судебных решений действительно существует много проблем, в современной России признание и/или приведение в исполнение иностранных судебных решений на основе данного принципа является гораздо более предпочтительным, нежели отказ в таком признании и/или приведении в исполнение со ссылкой на отсутствие международного договора России с государством, суд которого вынес соответствующее решение. Иными словами, использование в данном случае принципа взаимности, при всех его недостатках — выбор «меньшего зла». Более того, при использовании такого принципа применительно к признанию и/или приведению в исполнение иностранных судебных решений следовало бы исходить из презумпции наличия взаимности, которая должна быть опровергнута лицом, против которого вынесено решение. Однако в российской судебной практике к использованию такой презумпции пока было выражено отрицательное отношение, в том числе со ссылкой на невозможность применения ст. 1189 ГК РФ по аналогии. Так, Верховный Суд России в определении от 13 сентября 2002 по делу № 5-Г02-119 о признании в России решения Кельнского суда 1-й инстанции от 30 мая 2001 г. (им было открыто конкурсное производство в отношении имущества общества «Носта Металльхандельс ГмбХ») указал: «Ссылке на статью 1189 части третьей ГК РФ судом дана оценка. Данная статья в настоящем случае неприменима, так как она регулирует вопросы применения иностранного права при разрешении споров по существу. По данному же делу рассматривается вопрос о признании и приведении в исполнение решения, вынесенного иностранным судом по разрешенному по существу спору». Подобный подход поддержки не заслуживает. 41


Слайд 41

ПРИНЦИП ВЗАИМНОСТИ В МАТЕРИАЛЬНО-ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ ЧАСТНЫХ ОТНОШЕНИЙ С ИНОСТРАННЫМИ ЭЛЕМЕНТАМИ В материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами принцип взаимности, по сравнению с коллизионным регулированием, используется гораздо чаще. С его помощью государство решает одну из двух следующих задач: признание за иностранными лицами из другого государства определенных субъективных прав материального характера, вытекающих из местного закона такого государства, распространение на них, их деятельность либо связанные с ними объекты или факты определенного материально-правового регулирования, действующего в таком государстве; непризнание за иностранными лицами из другого государства определенных субъективных прав материального характера, вытекающих из местного закона такого государства, нераспространение на них, их деятельность либо связанные с ними объекты или факты определенного материально-правового регулирования, действующего в таком государстве. При этом тем обстоятельством, тем условием, которое позволяет первому государству решать одну из таких задач является то, как во втором государстве обстоит дело с признанием за субъектами из первого государства аналогичных субъективных прав материального характера, распространением на них, их деятельность либо связанные с ними объекты или факты определенного материально-правового регулирования. 42


Слайд 42

Примеры использования принципа взаимности в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами Согласно п. 1 ст. 1336 «Действие исключительного права изготовителя базы данных на территории Российской Федерации» ГК РФ «Исключительное право изготовителя базы данных действует на территории Российской Федерации в случаях, когда: изготовитель базы данных является гражданином Российской Федерации или российским юридическим лицом; изготовитель базы данных является иностранным гражданином или иностранным юридическим лицом при условии, что законодательством соответствующего иностранного государства предоставляется на его территории охрана исключительному праву изготовителя базы данных, изготовителем которой является гражданин Российской Федерации или российское юридическое лицо; в иных случаях, предусмотренных международными договорами Российской Федерации». Еще один пример: ст. 27 «Правовой режим иностранных организаций и граждан» Закона РФ от 20 августа 1993 г. № 5663-I «О космической деятельности» предусматривает: «1. Иностранные организации и граждане, осуществляющие космическую деятельность под юрисдикцией Российской Федерации, пользуются правовым режимом, установленным для организаций и граждан Российской Федерации, в той мере, в какой такой режим предоставляется соответствующим государством организациям и гражданам Российской Федерации. 2. Российская Федерация обеспечивает правовую охрану технологий и коммерческих тайн иностранных организаций и граждан, осуществляющих космическую деятельность под юрисдикцией Российской Федерации, в соответствии с законодательством Российской Федерации. Иная необходимая охрана технологий и коммерческих тайн иностранных организаций и граждан, осуществляющих космическую деятельность под юрисдикцией Российской Федерации, обеспечивается на взаимной основе». Кроме того, ст. 1328 Гражданского кодекса Мексики 1928 г. для Федерального округа по обычным вопросам и для всей Республики по федеральным вопросам (в ред. 1987 г.) устанавливает: «В отсутствие международной взаимности являются не[право]способными наследовать по завещанию или без завещания после жителей Федерального округа иностранцы, которые согласно законам своей страны не могут завещать или оставить без завещания свои имущества в пользу мексиканцев». Далее, ст. 20 Ордонанса Мадагаскара № 62-041 от 19 сентября 1962 г. предусматривает: «Иностранец пользуется на Мадагаскаре теми же правами, что и местные граждане, за исключением тех, в которых ему прямо отказано законом. Осуществление какого-либо права может быть, тем не менее, поставлено в зависимость от взаимности». 43


Слайд 43

Формальная и материальная взаимность: объяснение принципиального различия Принцип взаимности в материально-правовом регулировании подразделяется на принцип формальной взаимности и принцип материальной взаимности. Можно еще сказать, что материально-правовая взаимность делится на формальную и материальную. Формальная взаимность имеет место в том случае, когда в первом государстве решение вопроса о признании за лицом из второго государства субъективных правомочий, вытекающих из права первого государства, ставится в зависимость от того, наделяются ли лица из первого государства во втором государстве теми правомочиями, которые вытекают из права именно второго государства. В данном случае оценка ситуации с правомочиями лиц из первого государства во втором государстве дается не с точки зрения материального содержания соответствующих правомочий по праву первого государства, а с точки зрения формы таких правомочий по праву второго государства. Если такие правомочия лиц из первого государства во втором государстве являются по форме такими же, как и аналогичные правомочия самих субъектов второго государства, то об ограничении прав лиц из первого государства во втором государстве не говорится, и, соответственно, ввиду этого права лиц из второго государства в первом государстве не ограничиваются. Взаимность именуется материальной в том случае, когда в первом государстве решение вопроса о признании за лицом из второго государства субъективных правомочий, вытекающих из права первого государства, ставится в зависимость от того, наделяются ли лица из первого государства во втором государстве теми же аналогичными правомочиями, которые вытекают из права именно первого государства. В данном случае оценка ситуации с правомочиями лиц из первого государства во втором государстве дается не с точки зрения формы и содержания соответствующих правомочий по праву второго государства, а с точки зрения именно содержания такого правомочия с точки зрения права первого государства. Если такие правомочия лиц из первого государства во втором государстве не является в реальности по сути такими же, как правомочия, имеющиеся у лиц из первого государства в самом первом государстве, то говорится о соответствующем ограничении прав лиц из первого государства во втором государстве, и на этом основании права лиц из второго государства в первом государстве соответствующим образом подлежат ограничению: лица из второго государства будут пользоваться в первом государстве точно таким же объемом прав, каким пользуются лица из первого государства во втором государстве. При формальной взаимности центр тяжести — в самом по себе предоставлении иностранным лицам прав, и в целом неважно каких, тогда как при материальной взаимности — в равенстве таких прав. «Иностранные организации или иностранные граждане, осуществляющие деятельность в области связи на территории Российской Федерации, пользуются правовым режимом, установленным для граждан Российской Федерации и российских организаций в той мере, в какой указанный режим предоставляется соответствующим государством гражданам Российской Федерации и российским организациям, если иное не установлено международными договорами Российской Федерации или федеральными законами» (п. 2 ст. 69 «Международное сотрудничество Российской Федерации в области связи» Федерального закона от 7 июля 2003 г. № 126-ФЗ «О связи»). 44


Слайд 44

Общий момент для формальной и материальной взаимности: принцип национального режима как единая «верхняя планка» для прав иностранных лиц Крайне важно отметить, что в случае и с формальной, и с материальной взаимностью иностранные лица в каком-либо государстве не могут претендовать на то, чтобы пользоваться теми субъективными правами, которые вытекают для них из права их государства. За ними в качестве максимума могут быть признаны (или не признаны) только те субъективные материальные права, которые вытекают для них из местного закона, закона первого государства. Принцип национального режима выступает для таких иностранных лиц в первом государстве в качестве единой «верхней планки», которая не может быть повышена за счет ссылок на право второго государства. При этом важно понимать, что для признания в одном государстве тех субъективных материальных прав, которые существуют в другом государстве, следует прибегать не к принципу взаимности в материальном регулировании частных отношений с иностранными элементами, а к тем коллизионным институтам, которые позволяют применить иностранный закон, на котором базируются такие субъективные материальные права. Недопустимость понимания принципа взаимности как средства только для признания государствами субъективных прав: позитивная (расширительная) и негативная (ограничительная) функция данного принципа как «две стороны одной медали». Принцип взаимности как escape clause. Побудительная и препятствующая функции принципа взаимности в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами. Возможность противопоставления принципа взаимности режиму наибольшего благоприятствования Принцип взаимности имеет своей задачей придать отношениям государств особый индивидуальный характер. Между тем режим наибольшего благоприятствования генерализирует индивидуальные льготы и имеет целью уравнять между собой все государства в отношениях с тем государством, которое использует такой режим. Именно с этой точки зрения и возможно противопоставить принцип взаимности режиму наибольшего благоприятствования. 45


Слайд 45

Частное использование принципа взаимности в международных договорах, содержащих материально-правовое регулирование частных отношений с иностранными элементами. Использования принципа взаимности в материально-правовом регулировании международных экономических отношений, включая право ВТО.  Что же касается наднационального регулирования международных экономических отношений, то в нем принцип взаимности используется также широко. «Международное экономическое право и международное торговое право в частности стали вотчиной этого принципа». В сфере международной торговли услугами, «как и в сфере торговли товарами, руководящими принципами… остаются взаимность и баланс уступок» (Карро Д., Жюйар П. Международное экономическое право: Учебник / Пер. с франц. В.П. Серебренникова, В.М. Шумилова. — М., 2001. С. 82, 306. См. также: Caroline Freund Reciprocity in free trade agreements / Policy research working paper 3061. — World Bank, 2003. 37 р.; Julio J. Nogues Reciprocity in the FTAA /Inter-American Development Bank (Integration and Regional Programs Department), Institute for the Integration of Latin America and the Caribbean, Integration, Trade and Hemispheric Issues Division, Statistics and Quantitative Analysis Unit. Working Paper - SITI - 02 — Buenos Aires, 2003. 47 p.). В частности, он выступает одним из принципов права ВТО. Правда, в нем он проявляется в виде юридического принципа взаимности в ходе торговых переговоров и юридического принципа взаимной выгоды, которые юридическому принципу взаимности в том его виде, в каком он используется в международном частном праве, не идентичны. В Генеральном соглашении по торговле услугами (Марракеш, 15 апреля 1994 г.), являющегося одним из столпов права ВТО, дважды упоминается о «взаимной выгоде» в связи с вопросами либерализации торговли услугами (преамбула и п. 1 ст. XIX «Переговоры по специфическим обязательствам»). О взаимовыгодных соглашениях, направленных на существенное сокращение тарифов и иных барьеров в торговле и на ликвидацию дискриминационных мер в международной торговле, говорится в преамбуле Соглашения о создании ВТО (Марракеш, 15 апреля 1994 г.) и Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ) от 30 октября 1947 г. (понятие «взаимная выгода» упоминается и в иных положениях ГАТТ). 46


Слайд 46

Принцип взаимности в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами и институт реторсий Статья 1994 «Реторсии» ГК РФ предусматривает: «Правительством Российской Федерации могут быть установлены ответные ограничения (реторсии) в отношении имущественных и личных неимущественных прав граждан и юридических лиц тех государств, в которых имеются специальные ограничения имущественных и личных неимущественных прав российских граждан и юридических лиц». Данная статья является одним из развернутых воплощений максимы, использовавшейся еще в Средние Века: Quam legem exteri nobis posuere, eandem illis ponemus (Какие бы законы иностранцы не установили для нас, мы установим для них такие же). Ошибочно думать, как это иногда делается, что реторсии — часть механизма использования принципа взаимности. На самом деле это два различных и самостоятельных правовых института. Безусловно, у этих институтов есть общее, как в виде лежащей в их основе идей «ответной реакции» и «взаимности», так и в виде фактической базы, позволяющей их задействовать, т.е. определенного положения дел в соответствующем иностранном государстве. Эти два института внешне похожи, однако их юридическое наполнение отличается . Реторсии устанавливаются специально и отдельно в ответ на введение специальных ограничений прав отечественных субъектов за рубежом. Они считаются с точки зрения государства, которое их установило, совершенно правомерными (однако иные государства могут считать иначе). Без такого специального и отдельного установления государством ответных ограничений окажется, что оно на ущемление прав его субъектов за границей никак не реагирует. Использование же принципа взаимности по самой его сути никогда не оставит такие ущемления без ответа: реакция должна в любом случае последовать автоматически, причем не в виде специального и отдельного установления ответных ограничений, а в виде непризнания за соответствующим иностранными субъектами определенных прав, нераспространения на них определенного регулирования. Иными словами, реторсии являются инструментом реагирования ad hoc, тогда как принцип взаимности, будучи правильно встроенным в правовое регулирование, выступает институциональным, рассчитанным на все случаи постоянным инструментом реагирования на специальные ограничения прав отечественных субъектов за рубежом. Более того, если установление реторсий в одном государстве возможно исключительно в случае специального ограничения прав его субъектов во втором государстве, то принцип взаимности (в виде описанной выше материальной, а не формальной взаимности) позволяет первому государству реагировать и на те ограничения прав его субъектов во втором государстве, которые хотя и не введены специально, но тем не менее с точки зрения первого государства имеют место и являются с такой точки зрения нежелательными. Кроме того, если реторсии по самой их сути можно назвать «оружием возмездия», приводимым в действие негативной эмоциональной реакцией на действия иностранного государства, то принцип взаимности такой роли никогда не играет: он призван быть инструментом «зеркальной» беспристрастной реакции . Очевидно и то, что в рамках традиций континентального права реторсии вводятся актом исполнительной власти, а принцип взаимности — законодательной. Таким образом, реторсии и принцип взаимности, будучи рассчитанными на разные ситуации, друг друга дополняют, а не исключают и не пересекаются. «Реторсия же представляет собой инструмент, который применяется для… соблюдения взаимности в международном частном праве…» (Бендевский Траян Международное частное право. Учебник / Перевод с македонского С.Ю. Клейн; Отв. Ред. Е.А. Суханов. — М., 2005. С. 246).   47


Слайд 47

Принцип взаимности в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами и институт ответных мер От института реторсий следует отличать институт ответных мер. Например, ст. 40 «Ответные меры» Федерального закона от 8 декабря 2003 г. № 164-ФЗ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» предусматривает: «1. Правительство Российской Федерации может вводить меры ограничения внешней торговли товарами, услугами и интеллектуальной собственностью (ответные меры) в случае, если иностранное государство: 1) не выполняет принятые им по международным договорам обязательства в отношении Российской Федерации; 2) предпринимает меры, которые нарушают экономические интересы Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований или российских лиц либо политические интересы Российской Федерации, в том числе меры, которые необоснованно закрывают российским лицам доступ на рынок иностранного государства или иным образом необоснованно дискриминируют российских лиц; 3) не предоставляет российским лицам адекватную и эффективную защиту их законных интересов в этом государстве, например защиту от антиконкурентной деятельности других лиц; 4) не предпринимает разумных действий для борьбы с противоправной деятельностью физических лиц или юридических лиц этого государства на территории Российской Федерации». Как видно, в этих нормах речь идет отнюдь не о специальных ограничениях имущественных и личных неимущественных прав российских граждан и юридических лиц, как в случае с реторсиями. Нет сомнений в том, что между институтом ответных мер и принципом взаимности также следует проводить такое же различие, как и между институтом реторсий и принципом взаимности. Между тем в учебной литературе ответные меры и реторсии иногда некорректно фактически отождествляются (Богуславский М.М. Международное частное право / Издание четвертое, перераб. и дополн. — М., 2002. С. 115 — 116; Ануфриева Л.П. Международное частное право: В 3-х т. Том 1. Общая часть: Учебник. — М., 2000. С. 118 — 119).   48


Слайд 48

Принцип взаимности в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами как мощный и ценный инструмент правовой политики с самостоятельным идеологическим наполнением Пример необдуманного применения в российском праве принципа взаимности в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами Например, п. 5 ст. 18 «Право на получение компенсационных выплат» в первоначальной редакции Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» предусматривал: «Временно находящиеся на территории Российской Федерации граждане иностранного государства имеют право на получение указанных компенсационных выплат в случае, если в соответствии с законодательством этого иностранного государства аналогичное право предоставлено гражданам Российской Федерации». Однако на практике применение этого правила создавало немало сложностей с установлением того, предоставлено ли гражданам Российской Федерации в соответствующих иностранных государствах такое право. Более того, в нем не говорилось о лицах без гражданства и иностранных юридических лицах. В результате эта норма была изменена и сегодня в указанной ст. 18 имеется п. 3, который предусматривает: «На территории Российской Федерации иностранные граждане, лица без гражданства и иностранные юридические лица имеют право на получение компенсационных выплат наравне с гражданами Российской Федерации и российскими юридическими лицами». 49


Слайд 49

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ МОМЕНТЫ 1. Некоторые различия в подходах к принципу взаимности в странах континентальной и англо-американской системы права. 2. Пределы использования принципа взаимности в свете его негативной и позитивной функций. Чем более благосклонно право государства относится к иностранному праву, иностранным лицам, возникшим за рубежом субъективным правам, тем в меньшей степени в нем используется принцип взаимности в том его проявлении, который препятствует применению иностранного права или признанию прав иностранных субъектов (негативная (ограничительная) функция принципа взаимности). Верно, соответственно, и обратное. 3. Принцип взаимности: проблема «первого шага». Презумпция взаимности как юридико-техническое средство решения такой проблемы. 4. Проблема установления в России наличия или отсутствие взаимности со стороны иностранного государства 5. Проблема установления в иностранном государстве наличия или отсутствия взаимности со стороны России. 6. Необходимость наличия действий, подтверждающих взаимность, или же достаточность отсутствия действий, свидетельствующих об отказе от взаимности? 7. Необходимость наличия взаимности не в теории, а на практике. 8. Проблема «степени уподобления» применительно к принципу взаимности. 9. Использование принципа взаимности как инструмент унификации правового регулирования. 10. Причины не очень частого использования юридического принципа взаимности в международном частном праве и в национальном регулировании международных экономических отношений. Более частое его использование в современном наднациональном регулировании международных экономических отношений членов ВТО. 50


Слайд 50

Принцип взаимности в международном частном праве и в регулировании международных экономических отношений как ценный юридический инструмент sui generis в ряду прочих. В свете всего сказанного выше становится также понятно, что принцип взаимности является не только одним из целого ряда инструментов обеспечения применения того или иного юридического правила либо его неприменения (escape clause). Он равным образом выступает еще и одним из тех важных средств, которыми государства влияют на международный гражданский и торговый оборот, а также на международные экономические отношения. С этой точки зрения он стоит в одном ряду с такими средствами как: предоставление государством определенных льгот иностранным лицам на своей территории; отказ государства в признании за иностранными лицами определенных прав на своей территории по соображениям, например, национальной безопасности; использование преференций в международной торговле; использование национального режима или режима наибольшего благоприятствования на безусловной основе; использование ответных мер, не являющихся реторсиями и т.д. Иными словами, это только один из многих ценных юридических инструментов sui generis со своими особенностями, плюсами и минусами. Нужно только понимать их и адекватно использовать данный принцип сообразно его правовой природе. 51


Слайд 51

Принцип взаимности в свете Конституции РФ и ЕКПЧ. Наконец, еще для иллюстрации того, как используется принцип взаимности в материально-правовом регулировании частных отношений с иностранными элементами, можно привести ситуацию, ставшую предметом рассмотрения Европейского Суда по правам человека в деле № 45628/99 «Апостолиди и другие против Турции» (Apostolidi and others v. Turkey), постановление по которому было вынесено 27 марта 2007 г. (Бюллетень Европейского Суда по правам человека. Российское издание. 2007. № 9. С. 41 — 42). Заявителями по делу выступали пятеро граждан Греции, проживающих в этой стране. Их тетка, принявшая турецкое гражданство в связи со вступлением в брак, скончалась в 1984 г., не оставив потомства. Она имела в Турции квартиру. Кроме того, на имя ее покойного мужа там был зарегистрирован участок земли. Заявители зарегистрировали на свое имя квартиру в реестре после того как обратились за выдачей свидетельства о праве на наследство и получили его. На основании свидетельства они также претендовали на титул в отношении земли. Турецкие суды применили норму о том, что если иностранец претендует на приобретение имущества в Турции, он может приобрести его в порядке наследования только в случае, если турецкие граждане наделены таким же правом в Греции. Турецкие суды пришли к выводу о том, что это условие взаимности не было достигнуто в настоящем деле, и поэтому заявители не вправе требовать признания права на наследство. По той же причине был признан недействительным правоустанавливающий документ, выданный заявителям в отношении квартиры. Европейский Суд решил, что заявители обладали имущественным правом, признаваемым турецким законодательством в течение всего периода действия свидетельства о праве на наследство, которое может рассматриваться как «имущество». Признание свидетельства недействительным представляло вмешательство государства в их право на уважение собственности. Аннулирование свидетельства, основанное на принципе взаимности, не отвечало требованиям законности. Вопреки выводам турецких судов о том, что условие взаимности в Греции не исполнялось, не имелось никаких данных о том, что в Греции существует какое-либо ограничение, препятствующее турецким гражданам приобретать недвижимое имущество в порядке наследования. Официальные документы свидетельствовали о том, что турецкие граждане приобретали в Греции имущество по наследству. Следовательно, указанное вмешательство государства в право заявителей не может считаться предсказуемым. В итоге суд пришел к выводу, что Турцией было допущено нарушение требований ст. 1 «Защита собственности» Протокола № 1 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Париж, 20 марта 1952 г.). «Каждое физическое или юридическое лицо имеет право на уважение своей собственности. Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в интересах общества и на условиях, предусмотренных законом и общими принципами международного права. Предыдущие положения не умаляют права государства обеспечивать выполнение таких законов, какие ему представляются необходимыми для осуществления контроля за использованием собственности в соответствии с общими интересами или для обеспечения уплаты налогов или других сборов или штрафов». 52


Слайд 52

Принцип взаимности в регулировании частных отношений с иностранными элементами вчера и сегодня: изменение его роли Любопытно отметить, что еще в относительно недалеком прошлом признание или ограничение государствами прав иностранных субъектов базировалось почти исключительно на дискреционных полномочиях этих государств, без оглядки на другие страны. В этих условиях использование принципа взаимности имело сугубо второстепенный, вспомогательный и дополняющий характер. Сегодня также невозможно утверждать, что использование принципа взаимности стало играть главенствующую роль по сравнению с дискреционными полномочиями государств. Однако его роль уже несколько десятилетий изменяется, причем достаточно серьезным образом. В современном все более глобализирующемся мире государства становятся все более зависимыми друг от друга, ввиду чего они не могут не уделять принципу взаимности определенное внимание (однако в различных областях степень такого внимания будет неодинаковой). При этом современным развитым государствам уже пришлось ограничить свои дискреционные полномочия в отношении иностранных субъектов по причине все большего распространения теории  прав человека, закрепляемой в положениях их конституций и в различных документах международного характера. В таких условиях существование и использование принципа взаимности также способствует тенденции ограничения таких дискреционных полномочий государств. Однако нельзя не отметить, что этот же принцип в определенной мере компенсирует последствия такой тенденции за счет предоставления государствам возможности вводить ограничения прав иностранных субъектов безотносительно к соблюдению обычно применимых конституционных и международно-правовых рамок, вне связи с вопросом о правах человека и вопросом о дискриминации: эти ограничения объясняются действиями другого государства и тем самым не оказываются безосновательными. Ввиду этого значение данного принципа в регулировании частных отношений с иностранными элементами сегодня возрастает еще больше: государства не могут не ценить его как инструмент «тонкой настройки», который в современных условиях взаимозависимости и конкуренции государств и их субъектов имеет немалую ценность. Соответственно принцип взаимности в регулировании частных отношений с иностранными элементами является одновременно и мощным, и «тонким» инструментом: сочетание качеств, которое встречается не так уж и часто. Возможно, именно поэтому данный принцип в современном российском регулировании частных отношений с иностранными элементами востребован слабо: для его полноценного и правильного использования необходимы опыт и навыки, которые среди российских нормотворцев и правоприменителей еще не очень распространены.    53


×

HTML:





Ссылка: