'

А. С. Пушкин Цыганы

Понравилась презентация – покажи это...





Слайд 0

А. С. Пушкин Цыганы Постановки 7 А класс


Слайд 1

Цыганы шумною толпой По Бессарабии кочуют. Они сегодня над рекой В шатрах изодранных ночуют.


Слайд 2

Как вольность, весел их ночлег И мирный сон под небесами; Между колесами телег, Полузавешанных коврами,


Слайд 3

Горит огонь; семья кругом Готовит ужин; в чистом поле Пасутся кони; за шатром Ручной медведь лежит на воле;


Слайд 4

Всё живо посреди степей: Заботы мирные семей, Готовых с утром в путь недальний, И песни жен и крик детей И звон походной наковальни.


Слайд 5

Но вот на табор кочевой Нисходит сонное молчанье И слышно в тишине степной Лишь лай собак да коней ржанье.


Слайд 6

Огни везде погашены. Спокойно всё: луна сияет Одна с небесной вышины И тихий табор озаряет. В шатре одном старик не спит;


Слайд 7

Он перед углями сидит, Согретый их последним жаром, И в поле дальнее глядит Ночным подернутое паром.


Слайд 8

Его молоденькая дочь Пошла гулять в пустынном поле. Она привыкла к резвой воле, Она придет; но вот уж ночь,


Слайд 9

И скоро месяц уж покинет Небес далеких облака — Земфиры нет как нет; и стынет Убогий ужин старика.


Слайд 10

Но вот она; за нею следом По степи юноша спешит; Цыгану вовсе он неведом.


Слайд 11

Отец мой, — дева говорит, — Веду я гостя; за курганом Его в пустыне я нашла И в табор на ночь зазвала.


Слайд 12

Он хочет быть как мы цыганом; Его преследует закон, Но я ему подругой буду. Его зовут Алеко — он Готов идти за мною всюду“.


Слайд 13

Старик: Я рад. Останься до утра Под сенью нашего шатра Или пробудь у нас и доле, Как ты захочешь. Я готов С тобой делить и хлеб и кров.


Слайд 14

Будь наш — привыкни к нашей доле, Бродящей бедности и воле — А завтра с утренней зарей В одной телеге мы поедем; Примись за промысел любой: Железо куй — иль песни пой И селы обходи с медведем.


Слайд 15

Алеко: Я остаюсь. Земфира: Он будет мой — Кто ж от меня его отгонит? Но поздно... месяц молодой Зашел; поля покрыты мглой, И сон меня невольно клонит...


Слайд 16

Светло. Старик тихонько бродит Вокруг безмолвного шатра. „Вставай, Земфира: солнце всходит, Проснись, мой гость! пора, пора!.. Оставьте, дети, ложе неги!..“


Слайд 17

И с шумом высыпал народ; Шатры разобраны; телеги Готовы двинуться в поход. Всё вместе тронулось — и вот Толпа валит в пустых равнинах. Ослы в перекидных корзинах Детей играющих несут;


Слайд 18

Мужья и братья, жены, девы, И стар и млад вослед идут; Крик, шум, цыганские припевы, Медведя рев, его цепей Нетерпеливое бряцанье,


Слайд 19

Лохмотьев ярких пестрота, Детей и старцев нагота, Собак и лай и завыванье, Волынки говор, скрып телег,


Слайд 20

Всё скудно, дико, всё нестройно, Но всё так живо-неспокойно, Так чуждо мертвых наших нег, Так чуждо этой жизни праздной, Как песнь рабов однообразной!


Слайд 21

Уныло юноша глядел На опустелую равнину И грусти тайную причину Истолковать себе не смел. С ним черноокая Земфира, Теперь он вольный житель мира, И солнце весело над ним Полуденной красою блещет; Что ж сердце юноши трепещет? Какой заботой он томим?


Слайд 22

Птичка божия не знает Ни заботы, ни труда; Хлопотливо не свивает Долговечного гнезда; В долгу ночь на ветке дремлет; Солнце красное взойдет: Птичка гласу бога внемлет, Встрепенется и поет. За весной, красой природы, Лето знойное пройдет — И туман и непогоды Осень поздняя несет: Людям скучно, людям горе; Птичка в дальные страны, В теплый край, за сине море Улетает до весны.


Слайд 23

Подобно птичке беззаботной И он, изгнанник перелетный, Гнезда надежного не знал И ни к чему не привыкал. Ему везде была дорога, Везде была ночлега сень, Проснувшись поутру, свой день Он отдавал на волю бога, И жизни не могла тревога Смутить его сердечну лень. Его порой волшебной славы Манила дальная звезда; Нежданно роскошь и забавы К нему являлись иногда — Над одинокой головою И гром нередко грохотал; Но он беспечно под грозою И в вёдро ясное дремал. — И жил, не признавая власти Судьбы коварной и слепой — Но боже! как играли страсти Его послушною душой! С каким волнением кипели В его измученной груди! Давно ль, на долго ль усмирели? Они проснутся: погоди!


Слайд 24

Земфира: Скажи, мой друг: Ты не жалеешь О том, что бросил на всегда? Алеко: Что ж бросил я? Земфира: Ты разумеешь: Людей отчизны, города.


Слайд 25

Алеко: О чем жалеть? Когда б ты знала, Когда бы ты воображала Неволю душных городов! Там люди, в кучах за оградой, Не дышат утренней прохладой, Ни вешним запахом лугов; Любви стыдятся, мысли гонят, Торгуют волею своей, Главы пред идолами клонят И просят денег да цепей. Что бросил я? Измен волненье, Предрассуждений приговор, Толпы безумное гоненье Или блистательный позор.


Слайд 26

Земфира: Но там огромные палаты, Там разноцветные ковры, Там игры, шумные пиры, Уборы дев там так богаты!.. Алеко: Что шум веселий городских? Где нет любви, там нет веселий. А девы... Как ты лучше их И без нарядов дорогих, Без жемчугов, без ожерелий! Не изменись, мой нежный друг, А я..... одно мое желанье С тобой делить любовь, досуг И добровольное изгнанье!


Слайд 27

Старик: Ты любишь нас, хоть и рожден Среди богатого народа. Но не всегда мила свобода Тому, кто к неге приучен. Меж нами есть одно преданье: Царем когда-то сослан был Полудня житель к нам в изгнанье. (Я прежде знал, но позабыл Его мудреное прозванье.) Он был уже летами стар, Но млад и жив душой незлобной — Имел он песен дивный дар И голос, шуму вод подобный — И полюбили все его, И жил он на брегах Дуная, Не обижая никого, Людей рассказами пленяя; Не разумел он ничего, И слаб и робок был, как дети; Чужие люди за него Зверей и рыб ловили в сети; Как мерзла быстрая река И зимни вихри бушевали, Пушистой кожей покрывали Они святаго старика; Но он к заботам жизни бедной Привыкнуть никогда не мог; Скитался он иссохший, бледный, Он говорил, что гневный бог Его карал за преступленье... Он ждал: придет ли избавленье. И всё несчастный тосковал, Бродя по берегам Дуная, Да горьки слезы проливал, Свой дальный град воспоминая, И завещал он умирая, Чтобы на юг перенесли Его тоскующие кости, И смертью — чуждой сей земли Неуспокоенные гости!


Слайд 28

Алеко: Так вот судьба твоих сынов, О Рим, о громкая держава!.. Певец любви, певец богов, Скажи мне, что такое слава? Могильный гул, хвалебный глас, Из рода в роды звук бегущий? Или под сенью дымной кущи Цыгана дикого рассказ?


Слайд 29

Прошло два лета. Так же бродят Цыганы мирною толпой; Везде по-прежнему находят Гостеприимство и покой. Презрев оковы просвещенья, Алеко волен как они; Он без забот и сожаленья Ведет кочующие дни. Всё тот же он; семья всё та же; Он, прежних лет не помня даже, К бытью цыганскому привык. Он любит их ночлегов сени И упоенье вечной лени И бедный, звучный их язык. Медведь — беглец родной берлоги, Косматый гость его шатра, В селеньях, вдоль степной дороги, Близ молдаванского двора Перед толпою осторожной И тяжко пляшет и ревет И цепь докучную грызет; На посох опершись дорожный, Старик лениво в бубны бьет, Алеко с пеньем зверя водит, Земфира поселян обходит И дань их вольную берет. Настанет ночь; они все трое Варят нежатое пшено; Старик уснул;.... и всё в покое, В шатре и тихо и темно.


Слайд 30

Старик на вешнем солнце греет Уж остывающую кровь; У люльки дочь поет любовь. Алеко внемлет и бледнеет. Земфира: Старый муж, грозный муж, Режь меня, жги меня: Я тверда; не боюсь Ни ножа, ни огня. Ненавижу тебя, Презираю тебя; Я другого люблю, Умираю любя.


Слайд 31

Алеко: Молчи. Мне пенье надоело, Я диких песен не люблю. Земфира: Не любишь? мне какое дело! Я песню для себя пою. Режь меня, жги меня; Не скажу ничего; Старый муж, грозный муж, Не узнаешь его. Он свежее весны, Жарче летнего дня; Как он молод и смел! Как он любит меня! Как ласкала его Я в ночной тишине! Как смеялись тогда Мы твоей седине! Алеко: Молчи, Земфира! я доволен... Земфира: Так понял песню ты мою? Алеко: Земфира! Земфира: Ты сердиться волен, Я песню про тебя пою.


Слайд 32

Старик: Так, помню, помню — песня эта Во время наше сложена, Уже давно в забаву света Поется меж людей она. Кочуя на степях Кагула, Ее бывало в зимню ночь Моя певала Мариула, Перед огнем качая дочь. В уме моем минувши лета Час от часу темней, темней; Но заронилась песня эта Глубоко в памяти моей.


Слайд 33

Всё тихо; ночь. Луной украшен Лазурный юга небосклон. Старик Земфирой пробужден: „О мой отец! Алеко страшен. Послушай: сквозь тяжелый сон И стонет, и рыдает он“. Старик: Не тронь его. Храни молчанье. Слыхал я русское преданье: Теперь полуночной порой У спящего теснит дыханье Домашний дух; перед зарей Уходит он. Сиди со мной. Земфира: Отец мой! шепчет он: Земфира! Старик: Тебя он ищет и во сне: Ты для него дороже мира.


Слайд 34

Земфира: Его любовь постыла мне. Мне скучно; сердце воли просит — Уж я... Но тише! слышишь? он Другое имя произносит... Старик: Чье имя? Земфира: Слышишь? хриплый стон И скрежет ярый!... Как ужасно!.. Я разбужу его... Старик: Напрасно, Ночного духа не гони — Уйдет и сам... Земфира: Он повернулся, Привстал, зовет меня... проснулся — Иду к нему — прощай, усни.


Слайд 35

Алеко: Где ты была? Земфира: С отцом сидела: Какой-то дух тебя томил; Во сне душа твоя терпела Мученья; ты меня страшил: Ты, сонный, скрежетал зубами И звал меня. Алеко: Мне снилась ты. Я видел, будто между нами..... Я видел страшные мечты! Земфира: Не верь лукавым сновиденьям. Алеко: Ах я не верю ни чему: Ни снам, ни сладким увереньям, Ни даже сердцу твоему.


Слайд 36

Старик: О чем, безумец молодой, О чем вздыхаешь ты всечасно? Здесь люди вольны, небо ясно, И жены славятся красой. Не плачь: тоска тебя погубит. Алеко: Отец, она меня не любит. Старик: Утешься, друг: она дитя. Твое унынье безрассудно: Ты любишь горестно и трудно, А сердце женское — шутя. Взгляни: под отдаленным сводом Гуляет вольная луна; На всю природу мимоходом Равно сиянье льет она. Заглянет в облако любое, Его так пышно озарит — И вот — уж перешла в другое; И то недолго посетит. Кто место в небе ей укажет, Примолвя: там остановись. Кто сердцу юной девы скажет: Люби одно, не изменись. Утешься.


Слайд 37

Алеко: Как она любила! Как нежно преклонясь ко мне Она в пустынной тишине Часы ночные проводила! — Веселья детского полна, Как часто милым лепетаньем Иль упоительным лобзаньем Мою задумчивость она В минуту разогнать умела!... И что ж? Земфира неверна? Моя Земфира охладела!...


Слайд 38

Старик: Послушай: расскажу тебе Я повесть о самом себе. Давно, давно, когда Дунаю Не угрожал еще москаль — (Вот видишь, я припоминаю, Алеко, старую печаль) Тогда боялись мы султана; А правил Буджаком паша С высоких башен Акермана — Я молод был; моя душа В то время радостно кипела; И ни одна в кудрях моих Еще сединка не белела — Между красавиц молодых Одна была... и долго ею Как солнцем любовался я И наконец назвал моею... Ах, быстро молодость моя Звездой падучею мелькнула! Но ты, пора любви, минула Еще быстрее: только год Меня любила Мариула.


Слайд 39

Однажды близ Кагульских вод Мы чуждый табор повстречали; Цыганы те — свои шатры Разбив близ наших у горы Две ночи вместе ночевали. Они ушли на третью ночь, — И, брося маленькую дочь, Ушла за ними Мариула. — Я мирно спал — заря блеснула, Проснулся я, подруги нет! Ищу, зову — пропал и след — Тоскуя, плакала Земфира, И я заплакал — с этих пор Постыли мне все девы мира; Меж ими никогда мой взор Не выбирал себе подруги — И одинокие досуги Уже ни с кем я не делил.


Слайд 40

Алеко: Да как же ты не поспешил Тот час во след неблагодарной И хищникам и ей коварной Кинжала в сердце не вонзил? Старик: К чему? вольнее птицы младость; Кто в силах удержать любовь? Чредою всем дается радость; Что было, то не будет вновь. Алеко: Я не таков. Нет, я не споря От прав моих не откажусь! Или хоть мщеньем наслажусь. О нет! когда б над бездной моря Нашел я спящего врага, Клянусь, и тут моя нога Не пощадила бы злодея; Я в волны моря, не бледнея, И беззащитного б толкнул; Внезапный ужас пробужденья Свирепым смехом упрекнул, И долго мне его паденья Смешон и сладок был бы гул.


Слайд 41

Молодой цыган: Еще одно... одно лобзанье... Земфира: Пора: мой муж ревнив и зол. Цыган: Одно... но доле!.... на прощанье. Земфира: Прощай, покамест не пришел. Цыган: Скажи — когда ж опять свиданье? Земфира: Сегодня, как зайдет луна, Там за курганом над могилой... Цыган: Обманет! не придет она! Земфира: Вот он! беги!... Приду, мой милый.


Слайд 42

Алеко спит: в его уме Виденье смутное играет; Он с криком пробудясь во тьме, Ревниво руку простирает; Но оробелая рука Покровы хладные хватает — Его подруга далека... Он с трепетом привстал и внемлет... Всё тихо — страх его объемлет — По нем текут и жар и хлад, Встает он, из шатра выходит, Вокруг телег ужасен бродит; Спокойно всё; поля молчат; Темно; луна зашла в туманы, Чуть брезжит звезд неверный свет, Чуть по росе приметный след Ведет за дальные курганы: Нетерпеливо он идет, Куда зловещий след ведет. Могила на краю дороги Вдали белеет перед ним... Туда слабеющие ноги Влачит, предчувствием томим — Дрожат уста, дрожат колени, Идет... и вдруг..... иль это сон? Вдруг видит близкие две тени И близкой шепот слышит он Над обесславленной могилой.


Слайд 43

1-й голос: Пора... 2-й голос: Постой..... 1-й голос: Пора, мой милый. 2-й голос: Нет, нет, постой, дождемся дня. 1-й голос: Уж поздно. 2-й голос: Как ты робко любишь. Минуту! 1-й голос: Ты меня погубишь. 2-й голос: Минуту! 1-й голос: Если без меня Проснется муж?..


Слайд 44

Алеко: Проснулся я. Куда вы! не спешите оба; Вам хорошо и здесь у гроба. Земфира: Мой друг, беги, беги...


Слайд 45

Алеко: Постой! Куда, красавец молодой? Лежи. Земфира: Алеко! Цыган: Умираю...


Слайд 46

Земфира: Алеко, ты убьешь его! Взгляни: ты весь обрызган кровью! О что ты сделал? Алеко: Ничего. Теперь дыши его любовью. Земфира. Нет, полно, не боюсь тебя! — Твои угрозы презираю, Твое убийство проклинаю...


Слайд 47

Алеко: Умри ж и ты! Земфира: Умру любя...


Слайд 48

Восток, денницей озаренный, Сиял: Алеко за холмом, С ножом в руках, окровавленный Сидел на камне гробовом. Два трупа перед ним лежали; Убийца страшен был лицом. Цыганы робко окружали Его встревоженной толпой. Могилу в стороне копали. Шли жены скорбной чередой И в очи мертвых целовали. Старик-отец один сидел И на погибшую глядел В немом бездействии печали; Подняли трупы, понесли И в лоно хладное земли Чету младую положили.


Слайд 49

Алеко издали смотрел На всё... когда же их закрыли Последней горстию земной, Он молча, медленно склонился И с камня на траву свалился.


Слайд 50

Тогда старик, приближась, рек: „Оставь нас, гордый человек. Мы дики; нет у нас законов. Мы не терзаем, не казним — Не нужно крови нам и стонов — Но жить с убийцей не хотим... Ты не рожден для дикой доли, Ты для себя лишь хочешь воли; Ужасен нам твой будет глас — Мы робки и добры душою, Ты зол и смел — оставь же нас, Прости, да будет мир с тобою“.


Слайд 51

Сказал — и шумною толпою Поднялся табор кочевой С долины страшного ночлега. И скоро всё в дали степной Сокрылось; лишь одна телега, Убогим крытая ковром, Стояла в поле роковом. Так иногда перед зимою, Туманной, утренней порою, Когда подъемлется с полей Станица поздних журавлей И с криком вдаль на юг несется, Пронзенный гибельным свинцом Один печально остается, Повиснув раненым крылом. Настала ночь: в телеге темной Огня никто не разложил, Никто под крышею подъемной До утра сном не опочил.


Слайд 52

Волшебной силой песнопенья В туманной памяти моей Так оживляются виденья То светлых, то печальных дней. В стране, где долго, долго брани Ужасный гул не умолкал, Где повелительные грани Стамбулу русской указал, Где старый наш орел двуглавый Еще шумит минувшей славой, Встречал я посреди степей Над рубежами древних станов Телеги мирные цыганов, Смиренной вольности детей. За их ленивыми толпами В пустынях часто я бродил, Простую пищу их делил И засыпал пред их огнями. В походах медленных любил Их песен радостные гулы — И долго милой Мариулы Я имя нежное твердил. ЭПИЛОГ


Слайд 53

Но счастья нет и между вами, Природы бедные сыны!... И под издранными шатрами Живут мучительные сны. И ваши сени кочевые В пустынях не спаслись от бед, И всюду страсти роковые, И от судеб защиты нет.


Слайд 54

Спасибо всем, кто участвовал в постановках!


Слайд 55

Спасибо всем, кто смотрел внимательно!


×

HTML:





Ссылка: