'

«Концовка» – межевой столб в историческом развитии жанра фольклорной шутки? От шванков АТУ к современному анекдоту

Понравилась презентация – покажи это...





Слайд 0

Арво Крикманн «Концовка» – межевой столб в историческом развитии жанра фольклорной шутки? От шванков АТУ к современному анекдоту IX Международная Летняя школа Фольклор в наше время: традиции, трансформации, новообразования


Слайд 1

Терминология: Schwank versus joke


Слайд 2

Нетрудно убедиться в том, что по своей когнитивной структуре современные анекдоты с «концовкой» резко отличаются от непуантированных фольклорных рассказов комического содержания, наиболее «классическую» часть которых составляют сюжеты, входящие в указатели породы Аарне-Томпсона-Утера. Однако, трудности их четкого двувалентного различения велики и разнообразны. Первая из них – царящая в области комического фольклорного нарратива терминологическая путаница.


Слайд 3

Проблемы начинают обнаруживаться уже в самом названии данной категории сказок. Аарне, регистры которого составленны на немецком, называет их «шванками» (Schwanke). Томпсон сформулировал свой английский заголовок как «Шутки и анекдоты» (Jokes and Anecdotes), а Утер как «Анекдоты и шутки» (Anecdotes and Jokes). Ни один из этих английских терминов не отражает правильно содержание главы, посвещенной шутливым народным рассказам, так как «анекдоты» (anecdotes) в их привычном смысле означают смешные (вымышленные или реальные) истории об известных людях, а «шутками»(jokes) обычно называют короткие, непременно пуантированные юмористические единицы в форме нарратива, загадки, рекламы, каламбура и т.д.


Слайд 4

Среди тех языков, которые я знаю, только немецкий и финский имеют четкие термины, позволяющие отличать юмористические народные рассказы «Аарне-Томпсона" и другие (как правило непуантированные) их разновидности от пуантированных современных фольклорных шуток: der Schwank / der Witz и kasku / vitsi соответственно. В русском языке указатель сказок Андреева обозначает диапазон 1200 ff. как «Анекдоты». До сих пор вся область юмористических народных нарративов группируется под этим слишком общим термином. А для описания смешных историй об известных людях используется понятие исторический анекдот.


Слайд 5

Schwank versus joke: с пуантом versus без пуанта


Слайд 6

Каждый, кому приходилось сталкиваться с народными нарративами, интуитивно ощущает специфику и особенности, отличающие диапазон 1200 ff. указателя Аарне от репертуара пуантированной шутки. Многие выдающиеся, главным образом, немецкие фольклористы (Германн Баузингер, Луц Рэрих, Зигфрид Нейманн, Ноберт Нейманн) предпринимали попытки объяснить суть различий между жанрами Witz и Schwank. Тем не менее, шванк не получил должного внимания со стороны ведущих современных исследователей юмора. Среди научных трудов, которыми я располагаю, работы Эллиотта Оринга (Jokes and Their Relations, 1992 и др.) являются одним из немногих счастливых исключений. Используя для обозначения шванка широкий термин tale (рассказ, история), в силу отсутствия более конкретного английского соответсвия, Оринг перечисляет определенные немецкими фолклористами характеристики, отличающие Schwank от Witz:


Слайд 7

? tale (т.е. шванк) обычно длинее шутки (joke); ? мир, в котором разворачивается tale, нормален, типичен и рационален, в то время как мир шутки (joke) аномален, странен и нелеп; ? шванки, как правило, открыто поучительны, шутки же, наоборот, избегают прямой морализации; ? шутки обычно рассказывают в настоящем времени, а шванки в прошедшем; ? шванки опираются на дейстия и события, шутки – на возможности языка и речи; ? шванк и обычно включают в себя несколько эпизодов и заканчиваются нарративной развязкой, в то время как шутки состоят из одного единственного епизода и имеют внезапную концовку в виде пуанта. Оринг считает большинство этих различий сопутствующи-ми, если не вообще неважными, и утверждает: «Единст-венным существенным различительным признаком между шуткой и юмористической историей, является наличие или отсутсвие т.н. пуанта. Шутка без пуанта не является шуткой. [- - -] Другими словами, именно пуант регулирует остальные яркие отличительные особенности шутки.» (1992 : 82).


Слайд 8

Определив пуант как элемент, который делает шутку шуткой, Оринг переходит к перечислению необходимых условий: ? пуант должен находиться в самом конце текста шутки, и за ним не должно следовать никаких поучительных комментариев; ? текст должен сохранять оптимальный баланс между информативностью и избыточностью, так как чрезмерное информирование слушателя или читателя неизбежно уничтожает эффект пуанта; ? концовка в виде непосредственно рассказанной финальной части, следующей за кульминацией, и концовка как продукт умственных усилий, которые слушатель или читатель прилагает после пуанта, являются взаимо исключающими: «самая неумесная реакция на шутку – это вопрос "А что произошло потом?"» (1992 : 86); ? хотя граница между пуантированными и непуантированными нарративами неабсолютна, некоторые варианты одного и того же сюжета могут казаться пуантированными, а другие нет; и т.д.


Слайд 9

Сказки Аарне-Томпсона – это по большей части аксиологически ориентированный материал. Другими словами: 1) существует определенная мотивирующая сила, которая определяет тип конфликта, ход событий и сюжетную развязку; 2) главные герои сказки воплощают определенное аксиологически маркированное свойство, за которое они будут наказаны или вознаграждены в концовке. В соответствии с природой этих двух компонентов, поджанры сказок Аарне-Томпсона могут быть разделены на два класса:


Слайд 10

1. класс, включающий в себя волшебные и религиозные сказки, в которых мотивирующая сила носит сверхъестественный характер (появляются сверхъестественные существа / предметы, происходят сверхъестественные события и т.д.), посылая герою сверхъестественных советчиков и помощников, которые помогают ему одержать победу в конце. 2. класс, включающий в себя сказки о животных наподобие басен, большинство подкатегорий романтических или реалистических сказок (Novelle), практически все сказки о глупом черте и основные подкатегории шванков. Здесь ход событий и конечный результат обусловлен (человеческими или нечеловеческими) естественными факторами и причинами, а зоо- и демономорфические герои понимаются аллегорично. Аксиологическое различие имеет интеллектуальную основу: «хорошее» означает разум, смекалку, остроумие, хитрость, умение врать и обманывать и т.д., а к «плохому» относится глупость, недалекость, тугодумность, наивность и т.д.


Слайд 11

Общее число типов шванков в указателе Утера составляет около 990. Если также принять во внимание высокий процент сюжетов обмана в сказках о животных и о глупом черте, можно объединить и деконструировать некоторые ориентирующиеся на героев подкатегории шванков, предложенные Аарне, и таким образом получить следующие четыре общих категории, две из которых явяются продуктивными, а остальные две нет. Их приблизительное соотношение оказывается следующим: 1) сказки об хитрых поступках, обмане, ловкой краже, остроумных ответах и т.д. – примерно 400 (40%); 2) сказки о пошехонцах и прочих дураках, а также о глупых поступках – примерно 270 (27%); 3) сказки, которые Томпсон называет Tales of Lying, а Утер Tall Tales – примерно 90 (9%); 4) сказки о счастье по случаю – примерно 30 (3%) Таким образом, к четырем типам шванков относится 4/5 всех сюжетов в указателе Утера.


Слайд 12

1. Шванки о хитрых поступках и обмане Ложь, мошенничество, обман, хитроумие и т.д. – это универсальные формы коммуникативного поведения человека. Они являются одними из фундаментальных тематических опор любого устного или письменного объекта словесной культуры. Масштаб проявлений хитроумности, находчивости, обмана и т.д. в шванках существенно варьируется. Мотивы для умных поступков ~ результаты этих поступков могут являть собой все четыре аксиологических варианта "оптативных стратегий". Они могут: 1) приносить какое-либо ранее отсутсвующее преимущество; 2) устранять какое-либо ранее присутсвующее зло; 3) отводить какое-либо ранее отсутствующее, но возможное зло; 4) сохранять какое-либо ранее присутствующее, но уязвимое преимущество.


Слайд 13

Причины цепи событий и количество действий и поворотов в сюжете также могут варьироваться. Толчок первоначальному мотиву обычно дает чье-либо действие, поведение, черта характера и т.д., которые антагонист воспринимает как нечто плохое, против чего надо бороться: ? происходящее прелюбодеяние должно быть скрыто, а предполагаемое прелюбодеяние должно быть раскрыто и наказано (см. несколько сюжетов в интервалах ATU 1355–1362, 1380, 1419–1423); ? лень, воровство или чревоугодие жены должно быть раскрыто и пресечено(например, ATU 1370В*; 1373; 1373A); ? опасные утверждения говорливой жены должны в конечном итоге быть опровержены, или же ее нежелательное любопытство пресечено (ATU 1381 и его подтипы, 1416);


Слайд 14

? мужу, который считает, что его жене живется легче, чем ему самому, должен быть преподан урок (АТУ 1408); ? ухаживания неприятного человека (распутного священника или кого-то другого) должны быть пресечены и/или наказаны (ATU 1440–1441B*; 1725; 1730); ? физические, психологические или моральные пороки потенциальной невесты должны скрываться ею самой и ее семьей / должны быть раскрыты женихом посредством различных тестов и проверок (многие сюжеты в интервале ATU 1450–1470); ? нелепые попытки старых дев выйти замуж должны высмеиваться (большинство сюжетов в интервале ATU 1475–1488);


Слайд 15

? справедливые вердикты должны соблюдаться, а несправедливые должно избегать или отменять (ATU 1534 и подтипы); ? слуга ~ батрак должен «оздоровить» несправедливого хозяина (который плохо кормит, дает черезчур много работы, имеет необычные привычки) ~ хозяин соглашается на более выгодные условия после целого ряда поучительных розыгрышей и иронических заявлений со стороны батрака (несколько сюжетов в интервале ATU 1560-1572;1575*); ? корыстолюбивый пастырь, ищущий взяток, должен быть поставлен на место достойным словесным ответом или осмеян (несколько сюжетов в интервале ATU 1734*–1741*) и т.д.


Слайд 16

Наряду со сказками, в которых наносимые ответные удары очень реалистичны, указатели шванков включают в себя ряд сюжетов, где умные поступки приписываются «профессиональным» мошенникам (жуликам, ворам и т.д.) наподобие Уленшпигеля, которые и затевают конфликт: на спор, по соглашению или просто из любви к азарту: ? ядром цикла сказок о мошеннике является тип «Искусный вор» (ATU 1525), у которого есть множество подтипов и который хорошо известен в мире и имеет множество литературных источников; «Сокол под шляпой» (ATU 1528), «Хитрость и легковерие» (ATU 1539), «Студент из рая / Парижа» (ATU 1540) и т.д.; ? дочерей ~ жену богатого человека (короля ~ хозяина ~ священника) соблазняют, используя различные уловки и притворства (несколько непристойных сюжетов в интервале ATU 1542*1547*; 1563; 1731);


Слайд 17

? слепые люди обманным путем вовлекаются в драку (ATУ 1577); ? различные уловки используются для того, чтобы уклониться от возврата долга или какого-либо позаимствованного навремя предмета (типы в интервале ATU 1591–1594); ? ATU 1635*, уловки Уленшпигеля – источник разнообразного местного юмористического фольклора об Уленшпигеле; ? пастырь подвергается обману и осмеянию различными способами, зачастую со стороны дьяка или мальчишек конфирмантов: например, его относят в мешке "на небо" (ATU 1737, 1740), ему обещают научить его курицу или осла говорить или обучить его собаку (ATU 1750 и подтипы); его ставят обманными путями в унизительное положение, приводят в бешенство или провоцируют сказать что-то неподобающее во время проповеди (ATU 1775, 1785B–1786, 1825C).


Слайд 18

2. Шванки о пошехонцах и прочих глупцах Сказки об обмане неизбежно имеют двух главных героев: обманщика и обманываемого, то есть умного победителя и глупого проигравшего. Тем не менее, сказки об обмане не являются автоматическики сказками о глупости. Жертва главного героя не должна быть невероятно глупа, а всего лишь достаточна глупа для того, чтобы ее обыграли. Такая «относительная» глупость становится очевидной только при чьей-то помощи. Жертва на самом деле наказывается за другие пороки: жестокость, скупость, лень, распутство и т.д., а зачастую просто за то, что является представителем ненавистного высшего сословия, т.е. находится вне зоны действия естественых моральных норм.


Слайд 19

В настоящих шванках о глупости нет «лакмусовой бумажки» ума, т.е. глупость обнаруживает себя спонтанно, на двух явно различных уровнях интенсивности, что было также отмечено, например, Хедой Ясон и другими исследователями. Примеры «классической» крайней глупости собраны Аарне и его продолжателями в специальном первом подразделе главы о шванках и названы Аарне Schildburgerschwanke, Томпсоном Numskull Stories, а Утером Stories about a Fool. Как уже многократно отмечалось в литературе, термины, обозначающие глупцов, часто являются производными от топонимов «местного», субэтнического масштаба: абдериты в древне-греческом, Gothamites в английском, Schildburger в немецком, пошехонцы в русском, holmolaiset в финском и т.д.


Слайд 20

Ясон (1972 : 9–10) пишет: поступки болванов можно разделить на две группы: а) действия, за которыми стоит незнание основных качеств объекта и элементарной терминологии; б) действия, которые обнаруживают неумение действующего лица применять недедуктивные приемы извлечения выводов. Действительно: болваны не знают даже самых элементарных законов природы, обычных повседневных предметов, самых элементарных приемов труда, фундаментальных правил человеческого общения, целей человеческой деятельности.


Слайд 21

Они ? сеят соль (ATU 1200), ? собирают урожай с помощью оружия (ATU 1202), ? доят кур (ATU 2004**), ? отводят коров пастись на крышу (ATU 1210), ? пытаются вылупить цыплят из яиц (ATU 1218), ? отпилить ветки, на которых сидят (ATU 1240), ? растянуть балки (ATU 1244), ? отнести солнечный свет в мешках в дом без окон (ATU 1245), ? сварить кашу в ледяных лунках (ATU 1260), ? научиться плавать на сухой земле (ATU 1293*), ? не знают что такое навозные жуки (ATU 1316), ? часы (ATU 1319A*), ? луна (ATU 1334), ? сосиски (ATU 1333А) и т.д. Эти и прочие нелепости происходят из большого множества различных (зачастую древних) западных и восточных источников, многие из которых уже давно стали общеизвестными.


Слайд 22

Более «нормальные» случаи глупости встречаются в различных категориях и подкатегориях шванков: ? глупая женщина удобряет капусту мясом (ATU 1386); ? крестьянин и его жена решают послать их любимого вола или другое домашнее животное в школу (ATU 1675, часто представляемый как сказка об обмане); ? цыган ~ крестьянин ~ ... пытается приучить свою лошадь жить без еды (ATU 1682); ? шванк «Что я должен был сказать (сделать)?» (ATU 1696), имеющий интересное цепное построение, где глупый сын или глупая дочь бездумно применяет наставления и советы, полученные после своего предыдущего злоключения и совершенно неподходящие для данного случая, провоцируя таким образом эффект домино.


Слайд 23

3. Небылицы (Tall tales) Утер был прав, когда решил дать другое название заключительной главе о шванках и заменить «Рассказы о вранье», потому что данный вид рассказов действительно не имеет ничего общего с враньем как формой обмана (хотя он действительно часто выступает в форме обмана). Небылицы более схожи с рассказами о глупцах, поскольку и те и другие в общем-то являются собраниями нелепостей. Устные и литературные традиции содержат большое количество удивительно бессмысленных, порой оксюморонных мотивов: несуществующих предметов, невозможных действий, гипер-гипербол и т.д., которые могут присутствовать в различных нарративах, но также существовать и в качестве автономных пословиц или других «устойчивых выражений», встречаться в загадках и т.д.:


Слайд 24

? корень камня; ? птичье молоко; ? сук воды; ? рога свиньи; ? шерсть краба; ? дойка козла; ? подковка блохи; ? кастрация лягушки; ? веревка из песка или шелухи; ? суп из топора; ? вода в решете; ? сеяние соли; ? кисельные берега и молочные реки; ? преодоление пропасти в два прыжка и т.д.


Слайд 25

«Небылицы» также, кажется, имеют некоторые яркие типологические и этимологические признаки. Во-первых, «небылицы» часто выстроены как двухслойные рассказы с обрамлением, где посвященный лжи нарратив включен в сюжет об обмане: идет состязание по вранью, и слушателю запрещено прерывать повествование протестами «Это ложь!» или тому подобное (см. в особенности ATU 1920 и его подтипы). Однако на базовом уровне «вранья» отсутствует нормально выстроенный сюжет с обычными его составляющими (экспозицией, диспозицией, кульминацией и развязкой), а имеется лишь броуновское движение логически не связанных между собой событий и элементов или нечеткая цепь гиперболических образов, набор отрицаемых утверждений и утверждаемых отрицаний и т.д.


Слайд 26

К этой второй группе относятся рассказы о Мюнхгаузене (ATU 1889 и подтипы A-L), а также другие похожие охотничьи истории. Цикл о Мюнхгаузене пересекается с сюжетами, которые описывают всевозможные страны чудес, например, «Подводный мир» (ATU 1889Н); «Страна обетованная» (Schlaraffenland) (ATU 1930); «Страна вверх тормашками» (Topsy Turvy Land) (ATU 1935). Одной из самых впечатляющих и удивительных единиц в собрании юмора ATU, на мой взгляд, является цикл о больших вещах (ATU 1960 и его многочисленные подтипы, 1961), упомянутый практически в самом конце главы о шванках в указателях сказок. Этим шуткам придает особую привлекательность необузданна игра с измерениями мира, которая укладывает их друг в друга, делает постоянные внезапные прыжки от масштаба лилипутов до размера гигантов и т.д.


Слайд 27

Вот два русских примера: ATU 1960A. Большой бык (лошадь, овца, заяц, собака, медведь и пр.). Дедушка у внука спросил: «Что ты так весел?» — «А я, государь, сего дня затравил своею лебедкою медведя». Спросил дед: «Разве маленького?» Отвечал внук: «А вот, дедушка, как он был мал. Когда же кожу сняли, то шестеро дровни покрыли». Дед внуку сказал: «Поди, мой друг, я тебя поцелую: хотя ты и молод, да начал хорош лгать». Внук сказал: «Еще тому, дедушка, не конец, триста почек вынули». Дед спросил: «Что так много?» — «Для того, — отвечал внук, — медведь триста лет жил. Ведь у них всегда бывает, что год, то почка вырастает, сто двадцать пуд сала вынули». Дед сказал: «По такой величине быть может». — «А в сале нашли мешок с осьмину». Дед, вскоча, спросил: «С чем, мой друг?» Отвечал внук: «С пулями, дедушка, с пулями. В триста лет медведева веку много охотников по нем стреляло, и пули, все собравшись в одно место, заросли салом». Дед внуку сказал: «Пожалуй, мой друг, не всякому сказывай: кто не знает, так и не поверит. Когда я был в твои лета, у меня была покойная Нахалка, сильная собака, скакала за зайцем, давши промах, круг пня три раза обвилась, как змея, и, ухватя хвост в зубы, умерла. Вот тебе даю благословение, ее шкуру». Внук спросил: «А как, дедушка, пень был толст?» Старик сказал: «Охвата в три». Внук, подивяся, сказал: «Подлинно, государь-дедушка, я ваш истинный внук». [Русские сказки в ранних записях и публикациях (XVI—ХVIII века) / АН СССР. Ин-т этнографии им. Н.Н.Миклухо-Маклая. Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1971. С.63—64. №18.]


Слайд 28

AT 1960G. Горох до неба Жил старик и старуха. Старик катал, катал одну горошину. Она и упала наземь; искали, искали, не могли найти с неделю. Минула неделя, и увидели старик да старуха, что горошина дала росток; стали ее поливать, горошина взяла расти выше избы. Горох поспел, и полез старик по горох, нащипал большой узел и стал слезать по ки?тине. У старика узел упал и старуху убил; тем и кончилось. [Народные русские сказки А.Н.Афанасьева: В 3 т. М.: Наука, 1984. Т.1. С.32. №19.]


Слайд 29

А вот краткое изложение двух фрагментов из эстонских текстов: ATU 1960A: Огромный бык На огромном быке сидят три брата: один на рогах, другой на спине, третий на крестце. Они отводят быка на водопой, и он поглощает огромное количество воды. Большой ястреб устремляется вниз и отрывает одно из бедер быка. Братья падают с быка на три дня. Одному их них в глаз попадает соринка, и оказывается, что это и есть оторванное бедро быка. Лиса начинает есть это бедро, и ее убивают, но она оказывается слишком большой, чтобы снять с нее шкуру. Старуха отрезает половину шкуры, добавляет еще сотню шкур и делает из них шапку ребенку, и т.д.


Слайд 30

ATU 1961: Большая свадьба 15 литров солода поставили бродить для свадебного пива, из которого получилось два сорта напитка: 15 бочек 'virvomm' и 3 бочки крепкого 'karamomm'. 6 длинных столов были поставлены в ряд для гостей, так что один край доставал до двери, а седьмой стол для нежданных гостей выходил во двор. На каждом столе было место для целого каравая, и места по углам. Для свадебного пира два шестинедельных кабана откармливали семь дней подряд. После свадьбы от них остались только четыре ноги и два бока (хозяин уже отложил головы к Рождеству). Приданое невесты было таким большим, что потребовалось двое самых крепкий силачей, чтобы поднять сундук на сани. Первый из них был знаменит тем, что его брат однажды держал хвост семидневного свино-быка на льду в Иванов День. Другой был еще сильнее. Однажды он держал трехдневного кабано-петуха и не отпускал его, пока тот сам не выдернул свой хвост.


Слайд 31

4. Счастье по случаю Это маленькая и ни на что не похожая группа шванков (всего 3% от общего количества), которую Аарне, так сказать, выделил из логических соображений. В то время как шванки об обмане – это истории о заслуженном успехе (и провале), а шванки о глупости о заслуженном провале, шванки об удачном стечении обстоятельств повествуют о незаслуженном успехе. В это группу входят ? некоторые рассказы о псевдо-воинах, -лекарях, -ученых мужах (ATU 1940–1941 и их подтипы), ? некоторые истории об удачных находках сокровищ (ATU 1643–1646), ? о богатствах, полученных путем продажи неизвестных животных или вещей (ATU 1651 и подтипы), ? о случайно испугавшихся грабителях (ATU 1653–1654), и т.д.


Слайд 32

Случайность, по большому счету, не относится к мотивирующим силам шванков, так как ее законное место в реалистических или романтических рассказах. Таким образом, возникают два взаимосвязанных вопроса: 1) есть ли шванки о неудачных стечениях обстоятельств? 2) есть ли шванки о незаслуженных неудачах и провалах? Даже беглый взгляд на укаатель Утера показывает, что градация социальной дифференсации якобы незаслуженно удачливых персонажей более или менее соответсвует градации победителей в рассказах об обмане, то есть другими словами, удачное стечение обстоятельств очень редко выпадает на долю представителей более высоких социальных слоев, которые обычно являются проигравшими в рассказах об обмане.


Слайд 33

Взять, к примеру, следующее краткое изложение Утером типа ATU 1838. Боров в церкви: Дьякон нечаянно запирает борова в церкви. Он слышит шум и сообщает об этом священнику, который надевает свою рясу, берет Библию и просит дьякона открыть дверь в церковь. Боров выбегает между ног священника и несется прочь, неся его на своей спине. Священник думает, что его уносит дьявол. Наврядли какая-либо вообразимая "обычная аудитория" могла бы воспринять это случайное невезение как незаслуженное и следить за этим гротескным зрелищем без злорадства.


Слайд 34

Несовместимость versus пуант


Слайд 35

Т.н. теории несовместимости (incongrity theories) юмора, предложенные Артуром Кэстлером, Виктором Раскиным, Сальваторе Аттардо и др., объясняют психологический эффект комизма, возникающий при восприятии некоторых текстов, семантически двухплановым характером этих текстов, влкючающих в себя два несовместимых, но пересекающихся между собой возможных толкования ~ фрейма референции ~ «скрипта»: реципиент начинает интерпретацию текста в духе первого скрипта, наталкивается на несовместимый с этим скриптом элемент, возвращается к начальной части в поиске нового русла понимания, находит подходящий (неожиданный) второй скрипт, вырабатывает интегрированное толкование текста и испытывает юмористическое наслаждение от своей находки.


Слайд 36

Теории несоместимости негласно нацелены на объяснение (в том числе, или даже прежде всего) специфики эффекта «удара неожиданности и понимания», вызванного концовкой анекдота. Однако одной конфигурации двух несовместимых, но пересекающихся скриптов недостаточно для подобного объяснения. Такую же соотнесенность двух планов содержания можно усматривать и в непуантированных шванках с «материальным», сюжетным разрешением: в противопоставленности нормальной и пошехонской картины мира; между трактовками ситуации со стороны обманщика и обманываемого; между реальными и фантастическими событиями, измерениями и т.п. в небылицах; между причинностью и случайностью в рассказах о счастье по случаю и т.д.


Слайд 37

Эллиот Оринг, как было отмечено, подчеркивает решительную роль наличия / отсутствия пуанта в в определении различия между шванком и анекдотом. Он, как и Виктор Раскин и др., считает важным также оптимальный баланс между информативностью и избытычностью при подаче текста, поскольку слишком открытый препрайминг может свести к нулю весь эффект неожиданности в концовке. Но эти исследователи явно считают эту опасность слишком реальной, так как они (как и упомянутые у Оринга и здесь ниже немецкие фольклористы) считают возможности двустороннего движения между формами шванка и пуантированного анекдота в пределах одного и того сюжета почти неограниченными. Оринг оставляет без ответа и вопрос о том, что все таки позволяло непуантированным шванкам квалифицироваться как юмор и что, собственно, гарантировало их существование, популярность и долговечность.


Слайд 38

Пуант – исторический «межевой столб»? Аргументы и контраргументы


Слайд 39

Есть достаточные основания полагать, что «шванки АТУ» и анекдоты с концовкой представляют собой разные, как бы наслоенные друг на друга исторические пласты в развитии фольклорной комики и что возникновение пуанта как орудия комизма может считаться событием относительно поздним, может быть, одним из эпифеноменов спада и исчезновения культурной модели Великой Цепи Бытия где-то в конце XVIII столетия. В поддержку подобной гипотезы можно привести ряд веских эмпирических наблюдений, исторических фактов и теоретических постулатов:


Слайд 40

? Имеющиеся фольклорные источники многих народов показывают, что в XIX веке люди якобы предпочитали рассказывать (и собиратели фольклора, соответственно, записывать) шванки без концовки, а в XX веке – скорее всего анекдоты с концовкой. ? Многие шванки про обман очень напоминают выходки и каверзы, т.н. практические шутки (practical jokes), котоые Альберт Рапп и др. сводят к самым первобытным и примитивным стратам развития юмора. ? Анекдот с концовкой, в принципе, предполагает новизну, его нет смысла рассказать тому, кому он уже известен; зато шванками можно наслаждаться и повторно.


Слайд 41

? По мнению указанных выше классиков немецкой фольклористики практически все современные пуантированные анекдоты якобы имеют предки в форме шванков, да и главное направление развития народного юмора вообще регулярно устремляется к пуантированным формам. ? Поль МэкГи попытался коррелировать степени временного развития юмора со стадиями онтогенетического развития человеческой личности и доказать на примере детей, что чувство конгнитивного наслаждения и удовлетворения может быть вызвано не только новизной стимула, но и возможностью редуцировать новые стимулы к уже знакомым и ставшим схематичными ментальным моделям. ? Все сказанное выше хорошо согласуется с известной гипотезой Юрия Лотманa о двух исторических стадиях развитии эстетики: «эстетике тождества» и «эстетике противопоставления».


Слайд 42

Есть, однако, и столь же веские контраргументы. ? Когнитивная сущность пуанта для теории юмора пока относительно неясна. К тому же, острота комического восприятия не сводится полностью к «объективным» семантическим характеристикам воспринимаемого текста, а в большой степени зависит и от персональных характеристик воспринимающего (таких как пол, позраст, психотип), от базы его социально-культурного опыта, а в случае устной фольклорной трансмиссии – также от разных кокретных контекстовых условий. ? Имеется масса комических текстов весьма раннего (например, античного) происхождения, которые почти однозначно квалифицируются как пуантированные: например, многие тексты из пресловутово греческого сборника «Филогелос», составленного не позднее IV века нашей эры.


Слайд 43

? Существует огромный корпус народного юмора Востока с крайне гетерогенным составом по содержанию и структуре, никак не вмещающийся в рамки системы категорий указателей АТУ и пока остающийся вне круга интересов западных авторов, включая обширный цикл рассказов о Ходже Насреддине, самом ярком и продуктивном представителе плеяды «умных дураков» и шутов в мировом фольклоре. ? Даже беглый первоначальный анализ этого исторического (античного и средневекового) материала опровергает представление о четком двувалентном распределении фольклорно-комического нарратива на непуантированные «АТУ-шванки» и пуантированные анекдоты, а также оспаривает универсальность тренда исторического движения от непуантированных форм комики к пуантированным и показывает необходимость пересмотра структурного состава произведений фольклорного юмора.


Слайд 44

Эзоп и Филогелос


Слайд 45

Композиционный стереотип акта хитрости ~ обмана преобладает во многих поджанрах фольклорной сказки – в сказках о животных, в рассказах о глупом черте и, как было показано выше, в шванках. Некоторые фольклористы (например, Исидор Левин) считают жанр сказки о животных и жанр басни ~ притчи практически идентичными. В новом указателе Утера по меньшей мере 26% из общего числа типов сказок о животных (100 / 381) имеют ссылки на басни Эзопа. Удел сюжетов античного или средневекового происхождения достаточно велик также во главе шванков указателя Утера. Уильям Хансен (William Hansen, Ariadne's Thread: A Guide to International Tales Found in Classical Literature, 2002) нашел в античных источниках прямые или приблизительные соответствия по меньшей мере 60–85 типам шванков АТУ.


Слайд 46

Итак, надеясь найти кое-какие опорные точки для объяснения полиморфного характера хитрых (и глупых) героев фольклорного нарратива, для понимания соотношений комики ~ юмора с аллегорией, остроумием и паремической мудростью, я обратился к басне. Я вновь прочитал все доступные мне издания (переводов) басен Эзопа. Я нашел в них мир, населенный существами, относящимися к абсолютно всем ступеням Великой Цепи Бытия – богами, людьми, животными, растениями, неодушевленными объектами и «элементами» природы, даже абстрактными понятиями. Все они беседовали, общались, конфликтовали, боролись друг с другом и обманывали друг друга (то удачно, то нет). Степень эвристичности ~ креативности актов хитрости, остроумия и мудрости в них казалась мне колеблющейся на очень широкой шкале. Паремические обобщения, произведенные от сюжетов казались иногда совершенно рациональными, иногда же совершенно криптическими.


Слайд 47

Я также прочитал или перечитал массу литературы о баснях и аллегории, узнал много интересного об аллегории как виде обаразной речи, о разных осмыслениях аллегорий в разных исторических стратах басен, о историческом развитии конкретных сюжетов басен, об их исключительно высокой степени интертекстуальности, о способах портретизации животных в баснях и т.д. – но ничего рзумного для соотнесения аллегории и басен к юмору и теории юмора.


Слайд 48

Я обнаружил, что некоторые из басен Эзопа на самом деле напоминают пуантированные анекдоты, нашел даже возможного этимологического предка анекдота о КГБ и огороде еврея (ATU 910E): Крестьянин и его дети Крестьянин собрался помирать и хотел оставить своих сыновей хорошими земледельцами. Созвал он их и сказал: «Детки, под одной виноградной лозой у меня закопан клад». Только он умер, как сыновья схватили заступы и лопаты и перекопали весь свой участок. Клада они не нашли, зато перекопанный виноградник принес им урожай во много раз больший. Басня показывает, что труд – это клад для людей. (Гаспаров 1968: № 42)


Слайд 49

А здесь – два примера из русского интернета: Рабинович сидит на VIII съезде ВКП (б). Ему приносят телеграмму от жены: «Надо сажать картошку, а некому копать огород». Рабинович отвечает телеграммой: «Не перекапывай огород. Там зарыт пулемет». Жена сообщает Рабиновичу: «Приходили из ЧК, перекопали весь огород». Рабинович дает указание жене: «Теперь сажай картошку». http://www.sem40.ru/rest/humor/15448/ Мама пишет в тюрьму сыну: Сынок, как тебя посадили сил нет, некому помогать по хозяйству - огород не вскопанный, картошка не посажена, что делать не знаю! Сын пишет ответ: Мама в огороде не копайся, накопаешь такого, что и тебя посадят и мне срок добавят. Мама опять пишет сыну: Сынок как пришло твое письмо, приехали мусора, перекопали весь огород, ничего не нашли - уехали злые, матерились. Сын пишет ответ: Мама! Чем мог - тем помог, а картошку теперь уж сажайте сами. http://www.forum.uz/showthread.php?t=21585&page=5


Слайд 50

Я также просмотрел пресловутый Филогелос, предполагаемый самый ранний из дошедших до наших дней источников древнегреческого юмора (по разным источникам, с 5–10 в. н. э.). Оставляя в стороне историческую, этническую, тематическую и текстологическую сторону вопроса, надо сказать, что львиная доля этих 265 текстов представляет собой короткие единицы в форме диалога или «прото-велеризма» – т.е. анекдоты, явно ориентированные на пуантированную концовку, хотя эти пуанты в их современных переводах могут казаться несколько странными и криптическими. Во всяком случае у них мало общего со шванками об обмане «в смысле указателей АТУ». Вот несколько примеров, циркулирующих в русском интернете:


Слайд 51

? Педант, гуляя, заметил на улице врача, который обычно его лечил, и стал от него прятаться. Приятели спросили его – зачем? Он ответил: «Я очень давно не болел, и мне перед ним стыдно». ? Педанту сделали операцию горла, и врач запретил ему разговаривать. Педант велел своему рабу отвечать вместо себя на приветствия знакомых и при этом сам говорил каждому: «Не прогневайтесь, что за меня с вами здоровается раб: это потому, что врач запретил мне разговаривать.» ? Сын педанта играл в мяч и уронил его в колодец. заглянув туда, он увидел свое отражение и крикнул: «Отдай мяч!» Не получив мяча, он побежал к отцу и пожаловался. Отец пришел к колодцу, заглянул туда, увидел свое отражение и сказал: «Добрый человек, отдайте ребенку мяч».


Слайд 52

? Педант хотел спать, но у него не было подушки, и он велел рабу подложить ему под голову горшок. Раб сказал: «Он жесткий». Тогда педант велел набить горшок пухом. ? Двое педантов шли по дороге, и один из них по нужде немного задержался. вернувшись, он увидел надпись, оставленную товарищем на верстовом столбе: «Догоняй меня», и приписал внизу: «А ты подожди меня». ? По реке плыла груженая лодка, глубоко осевшая. Педант сказал: «Если воды еще немного прибудет, то она пойдет ко дну!» ? Педант плыл по морю; разразилась сильная буря, и его рабы стали плакать. «Не плачьте, –сказал он, – в моем завещании я вас всех отпускаю на волю!» ? Педант увидел двух братьев-близнецов, сходству которых дивились люди. «Нет, – сказал педант, – первый похож на второго больше, чем второй на первого.»


Слайд 53

? Педанту сказали, будто ворон живет больше двухсот лет. Он купил себе ворона и стал его кормить, чтобы проверить. ? У педанта в доме жила мышь и грызла книги. Чтобы отомстить ей, он стал надкусывать мясо и класть ей в темное место. ? Педант купил дом и, высовываясь из окна, спрашивал прохожих, к лицу ли ему этот дом. Педант продавал дом и повсюду носил с собою кирпич в качестве образца. ? Педант пришел навестить больного друга. вышла заплаканная жена и сказал: «Его уже нет!» Педант сказал: «Когда вернется, передай, что я заходил.» ? У педанта умер сын. Встретив его школьного учителя, он сказал: «Простите, учитель, что мой сын не пришел в школу: он умер.»


Слайд 54

? В Киме два человека купили по горшку сушеных фиг, но, вместо того чтобы есть каждому из своего горшка, они потихоньку таскали фиги друг у друга. Прикончив чужой горшок, каждый взялся за свой собственный и обнаружил, что он пуст. Они потащили друг друга в суд; судья внимательно их выслушал и велел им обменяться пустыми горшками и заплатить друг другу штраф. ? Один человек из Кимы жил в Александрии, и там у него умер отец. он отдал тело отца бальзамировщику и спустя положенное время попросил его обратно. У бальзамировщика были и другие покойники, поэтому он спросил: «Какие приметы были у твоего отца?» Кимеец ответил: «Он кашлял.» А самым большим и непреодолимым камнем преткновения для меня стали рассказы о Ходже Насреддине.


Слайд 55

Ходжа Насреддин


Слайд 56

Вокруг имени Ходжи Насреддина сосредоточилось огромное количество фольклорного нарратива многих народов Востока – от Турции до Китая, он также популярен и в южной Европе и северной Африке. Наверно, Насреддин (Ходжа ~ Молла ~ Афанди ~ ...) является самым известным и популярным героем народного юмора вообще.


Слайд 57

Изданий рассказов о Насреддине огромное количество, включая множество коротких или более пространных выборок текстов в интернете. Но имеется очень мало научных изданий, снабженных комментариями, ссылками на источники и проч. Я пока знаю только два таких: 1) Albert Wesselski, Der Hodscha Nasreddin, Turkische, arabische, berberische, maltesische, sizilianische, kalabrische, kroatische, serbische und griechische Marlein und Schwanke. I–II Weimar: Alexander Duncker Verlag,1911; содержит в себе всего 515 текстов; 2) Два издания Михаила Харитонова: 2а) Двадцать три Насреддина. Составление, вступительная статья, примечания и указатели М. С. Харитонова. Москва: Наука, 1978 – 1119 текстов от 23 народов Востока 2б) 2-е, переработанное и дополненное издание: Двадцать четыре Насреддина. Москва: Наука, 1986 – 1238 текстов от 24 народов.


Слайд 58

В обоих изданиях Харитонова доминируют азербайджанские, персидские, турецкие, узбекские и уйгурские материалы. Каждый тип (т.е. отдельный сюжет) представлен одним текстом (т.е. переводом из того или другого языка), но в комментариях даются также сведения о дополнительных вариантах в источниках других народов. Общая часть этих двух материалов с сюжетами включенными в указатели Аарне-Томпсона-Утера достаточно мала. В разделе анекдотов указателя Утера есть по меньшей мере 126 ссылок на сборник Весельского (т.е. почти ?). Но надо учесть, что у Весельского довольно высока доля балканского (и вообще южно-европейского) материала, т.е. извне основного ареала насреддиновской традиции.


Слайд 59

У Харитонова я нашел всего 51 ссылку на указатели Томпсона, Андреева и восточно-славянских сказок (Бараг и др.), что составляет ок. 4% от сюжетного соства сборника. Притом сборник Харитонова отнюдь не состоит из каких-то редкостей – около 50% рассказов из его состава известны в традициях по меньшей мере двух народов. Это обстоятельство лишний раз показывает, как недостаточно представлен в указателях восточный народный юмор, а в то же самое время убеждает и в том, что нет практически никакой реальной возможности каким-то простым способом дополнить эти указатели хотя бы сюжетами о Насреддине, не разламывая полностью их нынешнюю систему категорий и групп.


Слайд 60

Система Аарне, по сути дела, и не подходит к помещению рассказов о шутах ~ «умных глупцах»: здесь глупцы яваляются скорее четко глупыми, а хитрецы четко хитрыми. Но Насреддин, как хорошо известно – величайший образ "умного дурака" в мировом фольклоре. Судя по ссылкам Утера на сборник Весельского, Насреддин все же заметно чаще выступает в роли "классического глупца", т.е. пошехонца, чем "классического хитреца":


Слайд 61

Исследователями нескольких национальностей деланы попытки доказать, что как раз их страна является родным домом насреддиносвкой традиции. Но турецкие ученые считают его как-то особенно «своим» и, вероятно, есть основания полагать, что кое-какой ранний поток этой традиции на самом деле исходил из Турции. Существовал ли прототип Насреддина в качестве исторического лица, если да, то где и когда он жил и какое отношение он имеет к рассказам о Насреддине – все это до сих пор туманно и спорно. По кое-каким документированным старым источникам утверждается, что этот прототип родился в Турции, в деревне Хорту в Сиврихисаре в 1205 или 1209, жил в Акшехире (городок и уезд в провинции Конья в средней Анатолии) и умер в 1275/6 или 1284–1286.


Слайд 62

Во всяком случае в Акшехире есть парк Ходжи и сооружение, которое известно как гробница или мавзолей Насреддина.


Слайд 63

Турецкие фольклористы Илхан Башгэз (Ilhan Basgoz, род. 1921) и Пертев Наили Боратав (Pertev Naili Boratav, болгарин по национальности, 1907–1998) издали на турецком языке книгу о Насреддине, английский перевод которой вышел в 1998 г. под заглавием I, Hoca, Nasreddin, Never Shall I die (Bloomington, Indiana), одной из главных составляющих является работа Башгэза A Thematic Analysis of Hoca Stories in Historical Perspective (pp. 1–81). Объектом изучения для Башгэза были самые старинные записи шуток о Насреддине (XV–XIX вв.) – всего 311 единиц (не понял точно, текстов или типов). Pertev Naili Boratav Ilhan Basgoz


Слайд 64

Башгэз признает, что нет никаких валидных доказательств того, что этот гипотетический прототип был бы реальным «действующим лицом» каких-либо событий, ставших в основу насреддиновских сюжетов, или их автором или первым рассказчиком. Башгэз, и Харитонов, и многие другие авторы единодушны в том, что хотя мы на самом деле можем свести некоторые из насреддиновских сюжетов к определенным историческим событиям или связывать их с определенными географическими регионами, социальными классами и т.д. – все же было бы ошибкой отбросить некоторые сюжеты как не соответствующие «художественному портрету» Насреддина. Наоборот, мы должны рассматривать исключительно все фольклорные тексты, соединенные с именем Насреддина как представители аутентичной традиции.


Слайд 65

Правда, исследователи намечают и многие попытки разделить эти рассказы на «хорошие» и «плохие». Например, турецкий автор Курган (Suкru Kurgan) приводит критерии, по которым следовало бы считать неподлинными рассказы, где Насреддин пьет алкоголь или выступает как мистик или ущемляет женщин или проявляет скупость. Другие, в особенности суфийские, авторы (Идрис Шах, Роберт Орнштейн и др.) считают Насреддина великим суфием и видят в анекдотах Насреддина глубокий суфийский подтекст. В изданиях рассказов о Насреддине (например, в книге турецкого мистика Бахая (1926)) материал и на деле подвергался разного рода чисткам, цензуре, переделке и ретушировке. Приведем попарно несколько примеров от Харитонова и Башгэза:


Слайд 66

One day, the Hodja's wife went to a river to wash clothes and insulted the padishah because his leers embarrassed her. Upon learning that the woman was the Hodja's wife, the padishah called the Hodja into his presence and asked him if the woman was his wife. "Why did you ask?" Nasreddin Hodja questioned. The padishah responded, "I will defecate on her vulva." The Hodja, turning the tables on the padishah, said, "Why don't you defecate on my penis. Then I will place it in her vulva."


Слайд 67

A child defecated in front of the Hoca's house every day. When questioned by the angry Hoca, the child said, "I am the nephew of God, you cannot punish me." The Hoca took the hand of the boy, brought him to a mosque, and told him, "This is the house of your uncle. Defecate there as many times as you like."


Слайд 68

One day Hoca and his student Imad saw a drunk judge lying on the ground, his turban and cloak thrown in the dust. They took the clothes for themselves. The next day, the judge sent his men to find the thief, and they found the Hoca wearing the turban and cloak. Questioned in the court about where he found the clothing, the Hoca said, "Yesterday my student and I came across a person who was deadly drunk. Imad and I screwed him twice and then got these from him. If you are the person, you can take them." The judge said: "No, no. These are not mine. My turban was longer than this. You can have them both."


Слайд 69

Башгэз омечает, что в одном источнике 15 века пуантирующей репликой Ходжи было: "Hey, stupid man, those were my testicles. You did not know that."


Слайд 70

Башгэз отмечает также, что удел сексуальной и скатологической тематики, а, соответственно, и неприличной лексики в рассматриваемых им старых источниках удивительно велик: "Eighty-seven stories in the sixteenth-century collection may be called obscene, which transcend all categories. Fifteen of such stories refer to the penis, sixteen to the vulva, seven to the testicles, three to testicles and penis, and two to the anus; eighteen stories refer to farting and defecating; twelve to to having sex with a woman, one with a cat, one with a camel, one with a man, and eight with a donkey; one story refers to a pimp and one to a whore."


Слайд 71

Вот некоторые его примеры: ? One day while preaching in a mescit, the Hodja says, "Muslims, you should be thankful to God. Do you know why? Because he did not put your anuses on your face. If he had, you would defecate on your face daily." ? One day Nasreddin Hoca sees a minaret. "What is that?" he asks. "That is the town's penis," he is told. "Do you have a behind to match it?" the Hodja exclaims. ? The Hoca went to a mosque to pray. By chance, he was wearing a short robe and happened to stand in the front row of the worshippers. As he prostrated himself in prayer, his testicles stuck out and a man behind him took firm hold of them. The Hoca, in turn, took hold of the imam's testicles. "Hey," said the imam, "what do you think you are doing?" – "What do I do?" the Hodja replied. "Are you not playing testicle tag here?"


Слайд 72

? The Hoca's donkey became very skinny, and a friend advised the Hoca to smear yogurt around his penis and feed the donkey through the vulva, which the Hoca attempted. After a few times, he was surprised at having had an ejaculation, and he said, "I have never had sex with such a skinny donkey." ? One day, Nasreddin Hoca went to a village and had sex with his donkey in a secluded place. Afterwards, he lay down exposing his penis to the sun. Someone came across the Hoca while he was reclining and said to him, "What are you doing? Isn't it shameful to expose your penis?" The Hoca responed, "Go on your way, you whose tribe I fuck. Do you want me to leave my damp and wet penis unexposed so it would get moldy?" По Башгезу тема осла (в том числе тема секса с ослицей? ослом?) как-то особенно выделяется в старых источниках, которыми он пользовался.


Слайд 73

А в общем и целом основные тематические группы в сборнике Харитонова таковы: 1. Насреддин и его жена (Насреддин и женщины) 2. Насреддин и его дети (родные) 3. Насреддин и богачи. Насреддин-бедняк 4. Насреддин и скупцы ([скупые] хозяева, обжоры, кредиторы). Насреддин-скупец ([скупой] хозяин, обжора, кредитор) 5. Насреддин-торговец. Насреддин и торговцы (Насреддин – покупатель, клиент, расплачивающийся за услуги) 6. Насреддин-вор. Насреддин и воры (разбойники). Насреддин ищет украденное (пропажу) 7. Насреддин-хитрец (обманщик). Насреддин и хитрецы (обманщики, обидчики)


Слайд 74

8. Насреддин и острословы (хвастуны, лжецы). Насреддин-острослов (хвастун, лжец) 9. Насреддин-глупец (шут). Насреддин и глупцы (шуты) 10. Насреддин и мудрецы (философи, звездочеты, прорицатели, грамотеи, невежи). Насреддин-мудрец (философ, звездочет, прорицатель, грамотей, невежа) 11. Насреддин и властители 12. Насреддин-судья. Насреддин и судьи 13. Насреддин-священнослужитель. Насреддин и священнослужители (религия) 14. Насреддин и лекари (больные). Насреддин-лекарь (больной)


Слайд 75

А тематическиe доминанты в ранних записях Башгэза оказались следующими: 1) религия, верования, ритуалы, места богослужения, священнослужители, смерть и воскрешение – 65 рассказов; 2) семейные отношения Ходжи (с женой, сыном, дочерью, матерью, отцом) – 62 рассказа; 3) отношения с ослами – 41 рассказ; 4) потребности и нужды, голод, недостаток денег, мелкие кражи для удовлетворения этих потребностей – 17 рассказов; 5) поведение относительно властителей и авторитетов – 14 рассказов; 6) юридическая система, суды и судьи, лжесвидетели, исцы и адвокаты; сам Ходжа в роли судьи «на общественных основах" – 12 рассказов.


Слайд 76

По оценке Башгэза, Насреддин – антигерой. Его действия и слова бросают вызов буквально всем компонентам турецкой политичсеской и социальной системы, показывают абсурдными многие фундаментальные аспекты человеческих отношений и знаний, высмеивают установившиеся правила и традиции, пренебрегают авторитетами, выражают недоверие к способам индивидуалььного и социального функционирования человеческой жизни, экспонируют дурь в человеческих характерах. Под главный удар попадают важнейшие социальные институции – вера и семья.


Слайд 77

В семейном кругу, например, Ходжа ведет себя как вербальный агрессор или обиженный супруг. Все его семейные отношения представляются перевернутыми, у них нет ничего общего с реальностью. Это – фантастическое сообщество, где не действуют никакие ограничения и табу, никакие традиционные ролевые модели и нормы. Бушуют первобытные инстинкты, у матери и отца нет никакого авторитета, члены семьи не проявляют никакого уважения друг к другу, семейное общение происходит грубым и недружелюбным образом, насыщено вульгарной лексикой, вращается вокруг гениталий. Сексуальное поведение Ходжи оказывается мультивалентным: иногда он показывает себя круглым невеждой в этой сфере, иногда общается и с мужчинами и животными. Женские персонажи ведут себя в сексуальном плане столь же агрессивно, прямолинейно и вульгарно.


Слайд 78

Из огромного многообразия композиционных структур насреддиновских расказов я могу здесь привести только ограниченное количество довольно случайных примеров. ATU 1592B Это – сюжет широкой международной известности, классический шванк из серий проделок хитрецов:


Слайд 79

ATU 1826 В этом тексте с одной стороны происходит явный (и успешный) акт хитрости. Но в то же время условия для изобретения поводов для отказа с каждым очередным ходом все более и более осложняются, так что реплика в конце третьего хода уже воплощает достаточную степень неожиданности / находчивости, чтобы считаться пуантом.


Слайд 80

В данном примере Ходжа находится как бы в оптимальной кондиции «умного дурака», когда иронизирует над своими профессиональными делами, буквализирует и профанирует религиозные метафоры и символы. В эстонских шванках то же самое делается «искренним дураком»,которым является тупой и простодушный конфирмант. ATU 1832N*


Слайд 81

Этот сюжет неоспоримо заканчивается пуантом. Он постоянно и бесспорно связывается и с именем Насреддина. Притом он является одним из тех, которым часто приписались глубинные, мистические суфийские подтексты: что не следует искать вечное в земном и бренном; что решения трудных проблем надо искать в безднах человеческой души, а не во внешнем пространстве; что Бога надо искать именно там, где мы потеряли его для себя, и т.д.


Слайд 82

Этот пуантированный анекдот мне рассказал один мой сокурсник в 1960 или 1961 году. Параллель из современного интернета: Запись от 19.11.08 10:00 Жена - мужу: - Твой новый портной очень плохой. Мне приходится третий раз пришивать одну и ту же пуговицу http://loveplanet.ru/a-ljpost/login-kogen2007/page-1/


Слайд 83

Здесь есть технический пуант, но несколько неуклюжий: В сходном варианте пуант отшлифован до полной кондиции: К Рабиновичу ворвались бандиты. Тот их умоляет: - Все забирайте, только доченьку, Сарочку, не трогайте! Из соседней комнаты выходит Сарочка, снимает на ходу блузку: - Ну что ты, папочка! Раз погромы, то для всех. http://wap.rio.borda.ru/?1-12-0-00000005-000-10001-0


Слайд 84

По нынешним критериям, в этом примере, наверно, следовало бы усмотреть едкий расизм?


Слайд 85

Иногда сюжет вообще выходит за рамки комического и представляется скорее легендарной сказкой (но притом с явным пуантом): Параллель из современного интернета: The story goes that a man was talking to God in prayer. He asked God, "Is it true that to you, a million years is like one second?" God says, "Yes." And the man asks, "And is true that to you, a million dollars is like one penny?" And God again responds, "Why yes." So the man asks, "Then can I have a million dollars?" To which God responds, "Yes, wait a second!"


Слайд 86

Сюжет может быть построен также на толковании пословицы:


Слайд 87

В нескольких рассказах Ходжа выражает мнение, что смерть его жены для него (или смерть жены для мужчины вообще) надо считать очень радостным и счастливым событием. Но эта убежденность может вливаться в очень разные нарративные структуры. В здешнем примере персонифицируется Ангел смерти, делаетя мнимая попытка совершить акт хитрости, притом существенная часть информации остается скрытой до послендей реплики Ходжи – т.е. текст надо считать и пуантированным.


Слайд 88

В этом тексте нет, по существу, ни хитрости, ни глупости, но обнажается невероятная степень мизогинии, причем опять в форме внезапного пуантирующего «удара» в последней реплике Ходжи. Здесь несомненно есть пуант, но если здесь есть юмор, то очень черный.


Слайд 89

В этом тексте нет, на мой взгяд, ничего кроме гиперболической мизогонии – ни хитрости, ни пуанта, ни комики.


Слайд 90

И для некоторых других текстов мне как человеку западного склада ума совершенно не удалось придумать причину их существования в фольклорной традиции – я не сумел найти в них ни хитрости или мудрости, ни яркой глупости, ни пуанта, ни сюжетного решения – буквально ничего:


Слайд 91

Башгэз набрасывает структурную типологию рассказов о Насреддине на основании проявляющихся в них социальных моделей. По его мнению каждый рассказ состоит из двух структурных частей – основной предпосылки (main premise) и комментария (comment). Эта типология состоит из пяти категорий: А. Предпосылка выдвигает что-то жестко формальное, контролируемое, конвенциональное, а комментарий (реакция Насреддина) подвергает это сомнению, протестует против этого, высмеивает это. Б. Предпосылка содержит что-то несправедливое или нечестное, и комментарий противопоставляет этому что-то представляющее здравый смысл, социальную справедливость, равенство и честность.


Слайд 92

В. Предпосылка скрыта или завуалирована, только нарушение ее внутренних соотношений показывает ее наличие, и комментарий объясняет или поддерживает ее. Г. Предпосылка выдвигает какую-то неформальную, неконтролируемую, непривычную, странную социальную модель, а комментарий поддерживает эту модель или пытается сделать ее приемлемой. Д. Насреддин играет роль клоуна или шута: как предпосылка, так и комментарий смеются над всей вселенной, над всеми нормами социального и индивидуального поведения, даже над законами природы и человечекими знаниями в целом.


Слайд 93

Вместо вывода


Слайд 94

Как было сказано выше, даже беглый анализ исторического (античного и средневекового) материала опровергает представление о четком двувалентном распределении фольклорно-комического нарратива на непуантированные «АТУ-шванки» и пуантированные анекдоты, а также оспаривает универсальность тренда исторического движения от непуантированных форм комики к пуантированным и показывает необходимость пересмотра структурного состава произведений фольклорного юмора. Невозможно не заметить факт, что большинство рассматриваемых рассказов о Насреддине заканчивается репликой самого Насреддина, которая либо оценивает критически или одобрительно какую-то ситуацию, либо делает из нее обобщающий вывод, либо дает контрудар предыдущей словесной атаке собеседника и т.п.


Слайд 95

Типология Башгэза, как и многое другое подтверждает интуицию о том, что основной структурный водораздел проходит не между непуантированным шванком как таковым и современным пуантированным анекдотом как таковым, а между рассказами с определенным «материальным» разрешением проблемы и рассказами, заканчивающимися прямой речью, чьей-то репликой. Такая реплика может рассматриваться одной из возможных фокальных «точек рассеивания», которая, в зависимости от конфигурации конкретных условий, может приобрести качество пуанта-самообличения, выходящего из уст объекта насмешки, или пуанта-контрудара острословного антагониста, либо просто «суб-пуантного» юмористичекого комментария нейтрального героя (например, в велеризмах), аксиологически амбивалентного или вполне асемантического высказывания «умного дурака», чего-то вроде паремического морального свода в конце притч, и т.д., и т.п.


Слайд 96

БЛАГОДАРЮ ВАС!


Слайд 97


×

HTML:





Ссылка: